Чего им тащиться выпить в Стонибаттер, если только они не хотели оказаться поближе к постели и не опасались, что их увидят вместе.
— Или парень с ее курсов сомелье или откуда угодно, чем она там занималась в августе.
Машину мы припарковали где-то на расстоянии шести пабов отсюда. Я прибавила шагу.
— Все эти модные пабы, которые ей нравились, набиты симпатичными богатенькими парнями. Ашлин могла заполучить любого. С чего бы ей возиться с каким-то типом среднего возраста, в котором нет ничего примечательного?
— Некоторые девушки предпочитают мужчин постарше.
— Рори одного с ней возраста приблизительно.
— До встречи с ним она могла западать на папиков. Вспомни, что говорила Люси. Отец Ашлин бросил их, и это полностью перевернуло их жизнь. Может, она искала в мужчинах отца. А когда выяснилось, что напрасно, переключилась на парня своего возраста. Иисус! — Я чуть в столб не врезалась, но успела в последний момент подставить руку. — Вот откуда я ее знаю. Вот откуда я ее, мать вашу, помню!
— Что? Откуда?
— Иисусе всемогущий!
Ладонь горела, измазанная краской с фонарного столба.
Позади нас раздался мальчишеский гогот.
Пропавшие без вести, два с половиной года назад. Я сидела за регистрационной стойкой в обеденный перерыв. Был солнечный день, накануне моего ухода из отдела. Ветерок, залетавший в окно, пах деревней, словно с приходом лета город убрался восвояси, а вместо него возник воз свежескошенной травы. Откуда-то сверху неслась живенькая попса девяностых, а я жевала бутерброд с индейкой и думала об утренней истории со счастливым концом.
Десятилетний мальчишка сбежал из дома, поссорившись с родителями. Мы нашли его, играющего в «нинтендо», дома у лучшего друга. Еще я думала об Убийствах, которые ждали меня через пару недель, у меня было такое чувство, что этим утром весь мир на моей стороне, и это было чудесное ощущение. И тут передо мной возникла какая-то девица в дрянном костюмчике. Я отложила бутерброд в сторону, выдала ей дежурную улыбку и «я могу вам чем-то помочь?», но тепло так сказала, ободряюще.
Это сработало — она вывалила всю историю прямо на меня.
Ее отец, такой милый, такой хороший, такой замечательный, научил ее играть в шахматы, возил ее на своем такси к Пауэрскортскому водопаду, смешил ее до икоты. Как-то она спустилась в кухню, одетая в школьную форму, и обнаружила мать, которая в истерике тысячный уже раз звонила отцу на сотовый. «Он не вернулся ночью домой, я не могу ему дозвониться, о господи, святая Мария и Иосиф.
