Он прочел каждый лист или просто притворился, будто читает, затем все-таки расписался, но как-то безразлично, я даже подумала, что позже он и не вспомнит, как это происходило.
Время близилось к четырем. Мы связались с практикантами Каллахером и Райли, собиравшими записи с камер наблюдения, велели возвращаться и разъяснили, что надо сделать с Рори и его квартирой. Стив достал старую толстовку из своего шкафчика, чтобы Рори, не дай бог, не застудил свой деликатный организм по дороге домой.
Затем мы поочередно сказали, как он здорово нам помог, и распрощались с ним.
— Ты должна мне десятку, — сказал Стив после того, как Каллахер и Райли вывели Рори в коридор.
Со спины, зажатый меж квадратными полицейскими телами, Рори выглядел настоящим ботаном-задохликом, которого школьные хулиганы ведут на зады школы, чтобы как следует отмудохать.
Я убедилась, что все листы показаний на месте.
— Отвали. Ты что, не видел, как он там рыдал в три ручья? Плати давай.
— Нет, не считается. Он должен был расплакаться потому, что мы его напугали, а не от внезапно свалившегося известия о смерти подружки.
— Это с какого перепугу? — Стив был прав, но мне нравилось его подзуживать. — Не-не-не, нельзя каждый раз выдумывать новые правила.
— А с такой. Как только я пытаюсь соскочить…
— Ага, как только тебе перестают нравиться условия…
Рори с практикантами уже исчезли, но мы еще слышали эхо шагов из мраморного лестничного пролета.
Я захлопнула дверь в допросную, и мы двинули в оперативную комнату, пора было устроить сбор. Коридор по-прежнему перекрывали волчьи ямы и капканы, но теперь они меня пугали куда меньше.
5"
"Когда-то я очень любила первые совещания, мне нравилось в них буквально все. Пульс оперативного штаба; все напряжены, как гончие, рвущиеся с поводка; ответы, опережающие вопросы; предельно сосредоточенные взгляды.
Поручения разлетаются со скоростью пулеметной очереди: Мерфи собирает все записи камер наблюдения, Винсент проверяет все золотистые «тойота камри», О’Лири побеседует с подружкой — бах-бах-бах. Когда я закрываю свой блокнот и говорю «поехали», все уже на полпути к двери еще до того, как я успеваю закрыть рот. Я всегда уходила с этих совещаний с чувством, что у сукина сына, которого мы ищем, нет ни одного шанса ускользнуть.
