Так уж заведено. Тут ничего личного.
Неужто скользкий недоносок не соображает, что ровно пять минут назад он говорил ровно те же слова Рори Феллону, он что, считает, будто то дерьмо, которое мы хлебаем каждый день, — обычная рутина новичков?
— Парни просто проверяют, насколько вы можете держать удар. А это, — Бреслин указал на непроницаемое стекло, — это ваш шанс показать им себя во всей красе. Знаю, то, что вам пришлось проглотить, любого лишит уверенности в себе, но если все эти подколки способны довести вас до состояния, когда вы сомневаетесь настолько, что не можете составить обвинительное заключение даже в подобной двухходовке, то, может, вам действительно лучше снова надеть форму.
Понимаю, звучит неприятно, — он поднял руку, как будто кто-то пытался его перебить, хотя ничего подобного, конечно, — но вам следует это услышать.
Я знала, о чем думает Стив. Краем глаза я видела, как он болтает ногами и попивает воду, но он явно думал о том же, о чем и я.
Бреслин хочет, чтобы мы выдвинули обвинения против Рори Феллона, очень хочет.
Может, потому, что ему надоело возиться с этим простеньким делом, не терпится избавиться от него и вернуться к своему другану Маккэнну и к своим хитроумным преступлениям и убийствам главарей мафии. Или просто решил выслужиться перед О’Келли — этим придуркам понадобилось бы два месяца, чтобы раскрыть обычную бытовуху, а стоило мне подключиться, как мы уложились в один день, так что давай поласкай чуток мое эго и поставь меня в список на повышение. А может, он так привык выкручивать руки окружающим, что и дня без этого прожить не может.
Но…"
"Я была уверена, что Краули меня слили просто для развлечения — ну как тогда, когда мой телефон сунули в стакан с кофе, в те времена, когда я еще оставляла телефон на столе. Но теперь мне пришло на ум, что за этим может крыться нечто большее. Козел Краули лепит из этой истории что-то из ряда вон выходящее, и кто-то намеренно науськивает его на меня. Если я эффектно провалю это расследование — например, передам дело Феллона в суд, а потом каким-то образом у меня на столе объявятся улики, доказывающие его невиновность, и если эти улики каким-то образом станут достоянием гласности, — то земля подо мной заполыхает.
И это окажется тем самым предлогом, который всем давно не терпится найти. Со мной будет покончено.
В записи допроса зафиксирован момент, когда я встала со стула и нажала на «стоп»: Допрос прерван в 14:25. Детективы Конвей и Бреслин выходят из комнаты для допросов.
