Клим отправился вниз, а я поднялась в кабинет хозяйки и выглянула в окно: двор был пуст, если не считать пары голубей, которые сидели на скамейке, нахохлившись. Я прошлась туда-сюда по комнате и выглянула в коридор. В этот раз наверху интересовал меня вовсе не вид во двор. Я очень надеялась снова увидеть здесь девочку.
– Покажись, не бойся, – тихо позвала я. – Пожалуйста…
Ничего не произошло. Из кухни доносился звон посуды и голоса хозяев. Дом жил своей, сегодняшней жизнью, и девочка из прошлого показываться не спешила.
Я присела на верхнюю ступеньку лестницы и прислонила голову к стене. Она была холодной. Я провела рукой по шершавой штукатурке, словно пытаясь наладить контакт с самим домом. Больше всего мне хотелось понять – тот, кто отправляет послания, желает завладеть домом или, напротив, предупредить хозяев об опасности, которую тот таит?
Обе версии имели право на жизнь. Если предположить, что автор записок желает Ольховым добра, почему он выбирает такой изощренный способ? Не проще ли поделиться своей информацией или опасениями о доме напрямую.
Однако велика вероятность, что в таком случае хозяева предупреждение всерьез не воспримут. И тут даже не столь важно, от кого они поступят: от пятнадцатилетней девочки, старушки или Анжелы, любительницы поболтать. А вот если нарисовать на двери крест, прислать цветы с траурной лентой, нагнать страху – тут даже взрослый мужик забеспокоится. Что и получилось в случае с Ольховым.
Надо поинтересоваться у Бергмана, удалось ли ему выяснить что-то о прежнем владельце.
Что, если послания приходили и ему? Возможно, это и стало причиной, по которой он решил продать дом. Ведь если верить Дарье, он получил его в наследство. Семейное гнездо обычно ценят и расставаться с ним не желают. Впрочем, ситуации бывают разные. Финансовые в том числе.
Однако, если что-то и происходило в доме раньше, неизвестно, захочет ли бывший владелец поделиться этим с нами.
Решив, что зря трачу время на пустые размышления, вместо того чтобы принести пользу расследованию, я прошла сначала к окну в кабинете Дарьи, затем пересекла коридор и выглянула в сквер из кабинета Виталия.
Тут-то я и заметила Ксюшу. Она шла через сквер, закинув рюкзачок на одно плечо. Ни шапки, ни капюшона на ней не было, что в такую погоду крайне неосмотрительно.
Прикинув, что успею перехватить ее во дворе, я сбежала вниз по лестнице, оделась и вышла на улицу.
