Вранье я почувствовала четко, а правильный ответ на лбу у него не высветился.
– Жаль. Впрочем, если они не врут и ребенок действительно долгожданный, вполне мог сказать еще кому-то. Все-таки такой повод для гордости. А если в окружении многие уже детьми обзавелись, тем более.
– Решил показать, что и он не лыком шит?
– Вроде того.
– Тогда об интересном положении Дарьи могут знать не только в Москве, но и здесь.
– Милое дело поделиться радостью с парикмахером, фитнес-тренером…
– Соседом, – вставила я. – Пока жена хранит тайну за семью печатями.
– Наверняка мы не знаем. Возможно, каждый из супругов божится, что держит язык за зубами…
– Ага, а сами болтают направо и налево?
– Не все такие скрытные, как наш общий знакомый.
– Это ты сейчас о ком? – нахмурилась я.
Клим улыбнулся во весь рот, но промолчал.
– Знаешь, – выдал он через минуту, – в той жизни многих наших общих знакомых погубил именно язык. Это сейчас можно болтать что угодно абсолютно безнаказанно. А тогда за любое неосторожное слово можно было тотчас отдать жизнь.
– Выходит, Ольхов вряд ли протянул бы долго.
Клим подвинулся ближе и теперь сидел совсем рядом со мной. Разум твердил мне отстраниться, отодвинуться подальше, а еще лучше – подняться. Но я сидела не шелохнувшись."
"– Однажды мы с войском были в походе. Ты, само собой, не могла остаться в стороне. Это было еще до предательства – тогда ты не выносила разлуки со мной, мы всюду были вместе, – печально усмехнулся он. – Мы разбили лагерь у подножия Сизой горы, готовясь через пару дней идти в атаку.
Клим взял меня за руку, и у меня появилось необъяснимое ощущение. Будто бы я знала эту историю, я понимала, нет, я помнила, что было дальше. Но при этом не могла это восстановить в собственной голове. Он продолжил:
– Ночью мы лежали в палатке, и вдруг ты предложила посмотреть на звезды.
– У тебя-то, конечно, были другие планы, – не удержалась я.
– Слушай, – приказал он. – В лагере из-за света костров небо было не так хорошо видно, и мы отправились к подножию горы.
Не сговариваясь, передвигались в тишине. Просто любуясь очертаниями камней и кустов, которые они приобретали в темноте. Наконец, прислонившись к огромному валуну, сели и задрали вверх головы. И просидели так долго, очень долго. Каждый смотрел в один большой черный небосвод и видел что-то свое. Вдруг мы услышали, что кто-то приближается. Судя по звукам, это был человек, и шел он от нашего лагеря. Не доходя до нас метров сорок, он остановился и стал ждать.
