Я была почти готова, когда позвонил Димка:
– Тебя подвезти?
– Доберусь.
– Сегодня минус пятнадцать, – настаивал он.
– Спасибо за заботу, – ответила я и отключилась.
Я подошла к окну, термометр слова Поэта подтверждал. Тем не менее пятнадцать – не тридцать, нет причин сообщать Димке адрес, по которому я сейчас проживаю. В том, что именно это было его конечной целью, я почти не сомневалась. Поэт за руль садился крайне редко, предпочитая общественный транспорт. Вряд ли в мороз дела обстояли иначе. Хотя кто знает.
К «дому с чертями» я добралась за пятнадцать минут, успев не только замерзнуть, но и промочить ноги. Спасибо городским властям, что не жалеют для граждан реагентов, благодаря которым пушистый белый снег превращается в серую жижу.
Лионелла внимательно осмотрела меня с головы до ног, помогая снять пальто.
– В вашей комнате наверху среди остальных вещей есть несколько пар носков.
Иногда я всерьез думаю, что она обладает сверхспособностями и чтение мыслей – самая незначительная из них.
– Вы копаетесь в чужих вещах? – съязвила я.
– В процессе уборки в чем только не приходится копаться, – невозмутимо ответила она, развернулась и удалилась в глубь коридора.
Я поднялась наверх, в комнату, где обычно останавливалась. Заглянула в платяной шкаф и действительно обнаружила в одном из выдвижных ящиков среди прочих вещей носки.
Я присела на кровать, стянула с ног промокшую пару и сунула ее в сумку. Не удержалась и плюхнулась плашмя поверх покрывала, раскинув руки.
«Надо снять номер в гостинице и нормально выспаться», – подумала я и тут услышала:
– Плохо спала?
На пороге стоял Бергман. Я быстро села и, откашлявшись, ответила:
– Спала отлично, сны не донимали.
Надо признать, мне действительно перестали сниться странные сны с воспоминаниями о прошлой жизни, где я либо воевала, либо спасала, либо любила кого-то из нашей компании. Точнее, их прошлые воплощения.
Бергман не торопясь приблизился, а я замерла, не в силах пошевелиться. Он наклонился, взял с кровати носки и аккуратно, по одному, надел их на мои замерзшие ноги.
Его руки казались не просто горячими, а обжигающими. Будто у Джокера была лихорадка. Я наблюдала за этим странным поступком, не в силах проронить ни слова. Это было настолько неестественно для степенного и статного Бергмана, что мне хотелось отпустить какую-нибудь колкость, но мысли будто парализовало.
Тем временем он медленно поднялся и протянул мне руку:
– Пойдем, все уже в сборе.
