Клим общался с Ольгой, ее мамашей…
– Ольга Михайловна Романюк, – смешно вставил ремарку Поэт, будто был тут в роли переводчика.
– Да, она сказала ему, что дочь интересуется Второй мировой и пытками. Учитывая возраст, свое любопытство она наверняка утоляет в Сети. Здесь без вопросов. Но вот Дарья Ольхова, когда мы спрашивали ее о соседях, призналась, что о Ксюше она знает немного: лишь то, что та участвует в книгообмене и любит читать…
– Это интересно, – сказал Бергман.
– Самое интересное впереди. Сегодня утром, когда мы делали уборку в доме Ветровой, Ксюша уверяла, что книг не читает.
Не исключаю, что таким образом она просто показывала характер… Но что, если девчонка специально сказала об этом при мне?
– Чтобы отвести подозрение на случай, если фокус с библиотекой вскроется?
– Возможно, звучит маловероятно. Но тут вот еще что. Я видела ее здесь, на площади, около часа назад.
– Что ей тут понадобилось? – нахмурился Поэт.
– Она сказала, что идет в кино. Я проверила, там действительно начался сеанс, о котором говорила девчонка.
– Но ты ей не поверила? – уточнил Бергман.
– Засомневалась и хочу проверить, будет ли она среди остальных зрителей, которые покинут кинотеатр по окончании сеанса. Признаться, я подумала, что она следит за мной.
– Заподозрила, что вы с Климом вовсе не друзья Ольховых из Москвы?
– Видимо, так. И если ей есть до этого дело, то и ее причастность к посланиям становится вполне вероятной.
Тихой трелью с первого этажа донесся до нас дверной звонок.
– Клим! – выпалили мы с Поэтом хором.
Кажется, его появления с большим нетерпением ждала не я одна. Не сговариваясь, мы дружно подались вниз. Клим едва успел разуться, а мы уже вышли ему навстречу. Выглядел он измученным.
– Устал?
– И это тоже, а еще голодный как волк.
– Ужин через сорок минут, – услышали мы голос Лионеллы.
Она, как обычно, бесшумно возникла со стороны столовой.
– Дайте хоть сухарик погрызть какой-нибудь, – жалостливо попросил Клим, глядя ей в глаза, точно пес.
Она молча развернулась на каблуках туфель и скрылась в столовой.
Пожалуй, это можно было расценивать как приглашение.
Клим устремился за старушкой, а мы – следом за ним.
Не успела дверь в кухню закрыться, как он юркнул за ней. Через минуту раздалось ворчание.
– Руки помыть забыл, – прокомментировал Димка со знанием дела.
Лионеллу он изучил хорошо.
Вскоре дверь открылась и в столовую вернулся Клим. В одной руке он нес небольшое блюдо с орешками, а в другой держал надкусанный пирожок.
