Страх от понимания, что мы угодили в крупные неприятности, встряхнул и открыл второе дыхание. Зрение вернулось, за ним восстанавливался слух, и начали доноситься отдалённые голоса. Смысл слов я не понимала, не складывались они у меня в голове в логические цепочки, но одно я знала точно — один из голосов принадлежал Вольграну. А значит, с ним всё в порядке. Я обрадовалась этому, и стало легче. Дикий, животный ужас отступал под мыслью, что Бронс рядом.
Я пыталась обрести контроль над ватным, онемевшим телом, но единственное, что получилось — пошевелить пальцами.
Магия не откликалась, словно находилась в спящем состоянии. Я её чувствовала, но не могла дотянуться. Моя сова также спала внутри, не реагируя на мои жалкие попытки разбудить её и обернуться. Ничего не выходило. Что за странная магия, которая накрыла колпаком и не давала воспользоваться абсолютно ничем? И где мы, археус побери, находимся?
— Не трогай её! — крик Вольграна ударил по ушам. Это первые слова, которые я смогла понять, после пробуждения.
— Убери от неё свои грязные руки, урод!
Что происходит? Почему кричит Воль? Кого собираются трогать?
Как оказалось, меня…
Прикосновение к моему телу стало полной неожиданностью, даже несмотря на приближающиеся шаги, которые слышала.
— Ах… — я хотела закричать, но с губ сорвался только рваный хрип. Горло саднило, не позволяя больше произнести ни звука.
Меня подняли на руки, прижимая к твёрдому телу незнакомца, и я безвольной куклой лежала, не в состоянии сопротивляться. Шершавая ткань больно резала нежную щёку, и тогда я смогла повернуть голову, которая тут же упала в сторону.
И я смогла увидеть злое и потерянное лицо Вольграна. Он был напуган, так напуган. Таким я не то, чтобы не видела его, даже представить не могла. И он вновь закричал:"
"— Молю тебя, не надо. Только не Аранэю, — одногруппник дернул железную цепь, что сковывала его руки и держала на привязи, как собаку. Вольгран взвыл, словно раненный зверь и вновь со всей силы дёрнул цепь, но… лишь несколько мелких осколков отпало от стены, где был второй конец оков.
От толчка и бессилия Бронс упал на колени. — Не трогай её…
Последнее, что увидела — слёзы на щеках парня, который так дорог моему сердцу. Невыносимо на это смотреть. Душу рвало на части от боли Вольграна и вида крови на его красивом лице.
Тот кто нёс меня, не проронил ни слова. Единственное, что слышала, так это его тяжелое дыхание над головой.
Через несколько шагов мы пришли к тому месту, куда меня и несли.
