Стояла рядом, но нас словно разделяла невидимая стена. Была доброжелательной, но совсем не улыбалась.
— Теневые маги знают особое заклинание — лабиринт забвения. Оно избавляет от тяжёлых воспоминаний или сильных чувств. Ты можешь попросить Норта или свою хозяйку…
— Я подумаю, — сказала я, начиная догадываться. — Ты испытала его на себе, да?
— Да, но это было давно. В детстве.
У меня не хватило решимости спросить, от каких воспоминаний избавили когда-то эту загадочную девушку, да и разве она вспомнила бы? Нет.
Не буду никого и ни о чём просить. Пусть всё, что происходит со мной, хранится в памяти, пусть это будет мне уроком или наказанием.
Потом мы вместе ели принесённый обед. Она сидела на диване, подобрав под себя ноги, и левой рукой цепляла кусочки из тарелки, а правой держала раскрытую книгу. Я устроилась на стуле у краешка письменного стола и изучала корешки книг, стоящих на полках шкафа.
— Ты можешь почитать что-нибудь, если скучно, — сказала девушка.
Я выбрала начальный курс стихийной магии, долго рассматривала потёртую обложку, гладила выдавленные на кожаном переплёте буквы.
Кажется, ученица Норта вовсе не подумала о том, что не все рабыни обучаются грамоте, а потому и не спросила, умею ли я читать. А потом я вздохнула и открыла книгу, жадно впиваясь взглядом в первые строки самого настоящего учебника из Веллирийской Академии.
— Эли? — Знакомый голос выдернул меня из глубин теоретической магии.
На пороге комнаты, одетая в дорожную мантию, стояла Адриана Гилмур.
Книга выпала из моих рук.
— Ты ведь говорила, что не умеешь читать.
19
Адриана бросилась ко мне и заключила в объятия, не оставив возможности упасть на колени и начать просить прощения сию же секунду."
"— Я так рада, что нашла тебя живой. Знала бы ты, как мы все волновались!
Мне трудно было поверить, что эти слова относятся ко мне — ничтожной рабыне, но я знала, что хозяйка не станет говорить неправду. В отличие от меня, она всегда говорила то, что думает.
Осторожно подняв голову, я увидела, как госпожа поспешно стирает со щёк набежавшие слёзы, и задохнулась от стыда. Никто из моих прежних хозяев не вздумал бы плакать из-за нерадивой невольницы. Адриана была особенной, совершенно не похожей на других рабовладельцев из залива Амари. И её муж, Мартейн Фоули, тоже был особенным человеком.
— Прошу вас, не плачьте из-за меня, — умоляюще проговорила я. — Я совсем не заслужила этого.
