Мне было не справиться с этим рычащим чудовищем, даже если бы у меня внезапно открылся дар. Но никакого дара не было и в помине, было только глупое и непокорное тело, никак не желающее подчиниться завладевшему им мужчине.
Казалось, что с каждой секундой мой мучитель проникает всё глубже и глубже, что время замерло и мир вокруг перестал существовать, осталась одна темнота, заполненная болью, моими сдавленными стонами и грозным сопением Джуса. Единственное, что внезапно всплыло в моей памяти, — это то, что когда-нибудь он должен меня выпустить.
Это не может продолжаться вечность, у всего на свете бывает конец. Стиснув зубы, я ждала и ждала этого конца, а он всё никак не наступал.
А потом я вспомнила Ари, мою драгоценную призывательницу. Бедная, неужели она раз за разом переживала подобный кошмар в попытках подарить Мартейну наследника?
Слёзы сами поползли из глаз, и теперь я уже не кричала, а только всхлипывала, хватая ртом горячий воздух, пахнущий потом и ромовым перегаром. Джус снова зарычал мне на ухо и замер, стараясь отдышаться.
К этому моменту я наконец обмякла, как тряпочка, и лишь тихо вздрагивала от рыданий.
— Проклятье! — выругался капитан, отлепившись от меня. Он сплюнул на пол и, подобрав моё платье, стал вытирать с себя пот и мою кровь."
"Я закрыла лицо руками и повернулась на бок, к стенке: больше меня никто не держал. А ведь собиралась прыгать за борт! Всего-то нужно было сейчас вскочить и прошмыгнуть вперёд перед Джусом, пока он возится со штанами.
Но из меня словно разом вынули все кости. Всё внутри меня дрожало и сжималось, будто недавняя пытка ещё не закончилась. Внизу живота продолжала пульсировать острая боль.
Спустя несколько мгновений капитан вышел прочь, яростно хлопнув дверью и с лязгом защёлкнув замок. Путь к бегству от себя и всего, что со мной произошло, снова был отрезан. Я осталась одна в сгущающейся темноте.
17
Первое время я была так сосредоточена на собственных ощущениях, что буквально оглохла и ослепла.
Мне долго ещё мерещилось, как моё тело терзают грубые руки, а я продолжаю бессмысленную борьбу с тем, кто уже победил меня. Хотя… можно ли так сказать о рабыне и её хозяине? Конечно же, нет. Отныне я принадлежала капитану корабля контрабандистов и он, разумеется, имел полное право делать со мной всё, что вздумается. А я не должна была противиться.
В крохотной каюте стало совсем темно, когда я шевельнулась и ощутила пронизывающий до костей холод.
