Горячая сильная рука сжимала моё запястье, а я только и успевала переставлять ноги, когда мы бежали по скрипучему настилу из старых досок. Ступив на корабль, я опасливо оглянулась назад. Никто не гнался следом, никто не кричал: «Держите беглую рабыню!» Всё случилось так легко и быстро, что голова не переставая кружилась от волнения, а перед глазами плыли яркие пятна — жёлтое солнце, зелёные деревья, алые цветы, синее небо.
Тёмная полоса воды отделяла борт корабля от берега, а узкий трап казался мостиком, переброшенным через пропасть.
Неужели вот так, внезапно и по чистой случайности, я окажусь предоставлена сама себе и стану хозяйкой собственной жизни? Я никогда не думала, что способна на побег, не замышляла его.
Вскоре мы отчалили, но мне не дали посмотреть на удаляющийся причал. Капитан контрабандистов, которым и был черноволосый мужчина, затолкал меня в крохотную каюту и приказал сидеть тихо.
— Выйдем в море — выпущу, — пообещал он, гремя тяжёлой связкой ключей.
— Как вас зовут? — успела спросить я, прежде чем дверь захлопнулась и щёлкнул замок.
— Я Джус, — с некоторой неохотой буркнул мужчина и тут же поправился: — Капитан Джус!"
"Моего имени он не спросил, и это было понятно. Имя рабыни ровным счётом ничего не значит. Я села на узкую койку и слушала, как Джус отдавал матросам команды, перемежая их отборной бранью и угрозами. Несмотря на то, что нас разделяла дверь, я всякий раз вздрагивала от резких окриков. Судно, поскрипывая, разворачивалось. Кроме голосов то и дело слышался топот башмаков, звон якорной цепи, хлопанье парусов.
Нас провожали громкие возгласы чаек и удаляющийся плач флейты, на которой играл мальчишка на базаре — почему-то я различала этот звук среди остального шума так долго, что мне начало мерещиться, будто он играет в моём сознании.
Осмотревшись в скудно обставленной каюте, я приникла к крохотному окошку, ведущему на палубу. В него был виден только борт корабля и ящики с неизвестным грузом — массивные, обитые полосками железа. Иногда кто-то из команды пробегал мимо, но я не успевала разглядеть ни одного лица.
Судя по чёрным, как уголь, волосам и смуглой коже, контрабандисты принадлежали к какой-то южной народности, но говорили на общем языке так свободно, словно выросли в Веллирии или на островах.
Постепенно бешеное биение сердца и лихорадочное головокружение улеглись, и я поняла, что прихожу в себя в прямом смысле этого слова. Час или около того меня — Элинеи — словно и не было в этом теле.
