Мог ли он пойти против приказа своего хозяина? Мог ли убежать? И, в самом деле, была бы я предательницей по отношению к Адриане, если бы Мартейн Фоули заставил меня спать с ним? И да, и нет. Я совершенно запуталась.
— Прости, — я попыталась сгладить вину за резкое слово. — Я понимаю. Ты не мог отказаться.
— Я не мог, потому что был ещё зс-с-смеёнышем. Теперь я бы с-смог. Но гос-с-сподин Фоули не будет унижать меня прос-с-сьбами об убийс-с-ствах. Он другой.
— Как ты оказался здесь, в поместье Фоули?
Хисс аккуратно поставил пустую чашку на поднос и улыбнулся.
— Магис-с-страт хотел казс-с-снить рабов, которые принадлежали роду Ниалл, но гос-с-сподин Фоули и его друзс-с-сья выкупили нас. Я рас-с-сказал хозяину вс-с-сю правду прежде, чем он внёс задаток.
— Зачем?! — невольно воскликнула я. — Он ведь мог счесть тебя опасным и оставить на казнь!
— Я с-с-сказал, что хочу быть с-с-садовником. И что хочу с-с-спасти пять жизней, ес-с-сли он не против. Он был не против.
— Ты рисковал, Хисс.
— Да, — согласился змей.
— Иногда приходитс-с-ся рис-с-сковать, чтобы выправить линию жизс-с-сни.
* * *Ночной разговор со змеем запал мне в душу — я вспоминала о нём и назавтра, и несколько дней спустя. В последующие вечера Хисс не появлялся, но я и не звала его. Днём я исполняла свои обязанности, а перед сном сидела в раздумьях, не в силах разобраться в себе. Я должна была найти собственный путь, но понятия не имела, как это сделать.
А ведь Хисс оказался ненамного старше меня — и он смог! Рискнув всем, он обрёл новую жизнь.
Он больше не был холодным оружием в руке коварного магистра, у него было чувство собственного достоинства, своё мнение и даже… сад, где он чувствовал себя главным. Что было у меня? Пока ничего. Ничего и ожерелье, подаренное доброй хозяйкой. Адриана ведь не могла предположить, что новая рабыня втрескается в её мужа! Она всё ещё доверяла мне.
Я начала с того, что признала правду: я влюблена в советника Фоули. Горячий, порывистый и не желающий терпеть поражений, Мартейн Фоули вызывал у меня чувства, сдержать которые было чрезвычайно трудно.
В его присутствии я словно вспыхивала изнутри, начинала непроизвольно волноваться, становилась неуклюжей и теряла способность внятно отвечать на вопросы.
У Мартейна был необыкновенный взгляд. Каждый раз, когда он смотрел на меня, мне казалось, будто меня пронизывают насквозь десятки тоненьких электрических молний. Возможно, это была только игра моего воображения, но я словно чувствовала силу его стихийного дара.
