Удары повторились вновь — лёгкая деревянная дверь так и ходила ходуном. Вряд ли крохотная щеколда, задвинутая на ночь, спасёт меня от массивных кулаков того, кто пришёл по мою душу.
«Это он, господин Фоули!» — в ужасе подумала я. Наверняка вчера перед сном он поразмыслил как следует, а наутро решил, что проблемы с Магистратом из-за какой-то девки в миралитовом ошейнике ему совсем не нужны. Сейчас меня погрузят в лодку и вышвырнут прочь с Асфы, вновь на рабский рынок. А во второй раз мне точно так не повезёт.
Судьба благосклонна ко мне, но не настолько же!
— Кто там? — спросила я прежде, чем коснуться задвижки.
К моему изумлению, ответил женский голос, звучный и грубоватый.
— Ну я это. Вера меня звать!
— Вера? — Я осторожно приоткрыла дверь.
— Ты что, в пещере раньше жила? — сходу поинтересовалась гостья, напирая на дверь и заставляя меня отступить.
Спустя мгновение Вера уже стояла в моей комнате, бесцеремонно разглядывая меня с головы до ног. Она была крупной молодой девахой ненамного старше меня, но в несколько раз сильнее, это уж точно.
У Веры было круглое лицо, густо обсыпанное веснушками, светло-пшеничные косы и огромные голубые глаза с длинными ресницами. В крепких натруженных руках она держала ворох скомканной одежды, выстиранной и высушенной, но измятой.
— Почему это в пещере?
Признаться, я немного оторопела и совсем не знала, как себя вести с ней.
— Да есть тут у нас один змей — из пещеры выполз. Так и прячется по тёмным углам, на свет божий показываться не любит.
И дверь не открывает, когда стучишься. Он в саду живёт, так что ходи там осторожней — не то укусит. Зубы-то у него во какие! — Вера сунула мне под нос указательный палец. — Ну да ладно, пошли, значит, завтракать. Госпожа Ари приказала тебя накормить и всё тут показать.
Я вспомнила, что вчера, открывая окно в сад, видела какую-то тень, скользившую между розовыми кустами, но решила, что это слуги госпожи Адрианы, призванные из Междумирья для охраны поместья. Подумать обо всём этом мне не дали: Вера свалила на кровать принесённые вещи.
— Велели тебе дать, годятся или нет — не знаю. Ушьёшь, если что. Ты уж больно худосочна, прям как эта, ристократка. Как тебя звать-то?
— Элинея, — сказала я тихо. — Эли.
— Слыхала я вчерась, что уж шибко дорого ты стоишь. Золотых кровей, что ли? Хозяин ругался, долго ворчал.
Ну дела! Не успела я появиться на Асфе, как поползли разговоры о моей стоимости…
— Дорого стоит мой ошейник.
