К тому же видеть, как он бродит по опустевшему без жены дому и тоскует, тоже было невыносимо.
— Я не хочу, чтобы вы рисковали ещё и из-за меня, Тейн, — сказала я робко.
— Мне наплевать на риск. Ари хотела, чтобы ты была свободна, — отрезал он. — Есть дела, которые я должен закончить. Иначе я так и останусь человеком, который не сдерживал обещаний.
— Закончить? — переспросила я. Это слово царапнуло меня по сердцу. — А что потом?
— Сначала нужно дожить до этого «потом», Эли. Я не загадываю наперёд. Больше не загадываю.
С этими словами он протянул мне тарелку и заставил взять с неё бутерброд."
"— У тебя весь вечер крошки во рту не было.
— То же самое могу сказать и о вас, — вздохнула я. — Эта грымза, то есть мистресс Блом, конечно же, испортила вам весь ужин.
Не успела я это произнести, как в коридоре послышался топот и отборная ругань нашей гостьи. Инис Блом бранилась на служанок, которые несли её вещи. Я была счастлива, что моя несостоявшаяся наставница покидает Асфу. Мартейн покачал головой и допил остатки чая.
— Придётся выделить этой грымзе охрану, чтобы проводили её домой, — сказал он, неохотно вставая с дивана и оглядываясь на меня.
«Она оскорбила Тейна, обозвала его убийцей, а он беспокоится, как бы её не сожрали акулы», — подумала я.
— Завтра я попрошу тебя отнести письмо некроманту. Напишу, чтобы подготовил Алтарь к ритуалу, — сказал Мартейн, набрасывая на плечи плащ. — Спокойной ночи, Эли.
— Спокойной ночи, — тихо ответила я, когда дверь за ним уже закрылась.
39
Дорожка к кладбищу мягко петляла между деревьями, незаметно поднимаясь вверх по склону пологого холма.
Я выбрала самую светлую тропинку, пролегающую по окраине острова. Отсюда было видно серо-синее море в белых барашках и тонущие в золотистой дымке очертания соседних островов. Дул лёгкий прохладный ветер, солнечные блики прыгали по вековым стволам кедров, под ногами то и дело попадались большие шишки, полные тёмных спелых орехов.
Ранним утром мне удалось поговорить с тенью Адрианы, но, как я и ожидала, моя призрачная госпожа не хотела и слышать о возвращении.
Ей нравился бескрайний сумрачный мир и странное подобие жизни, лишённое боли и страстей.
— Здесь спокойно, Эли. Здесь нет ни чувств, ни эмоций, ни правил, ни обязательств. Дни ничем не отличаются от ночей, а минуты — от лет. Изменения вносит лишь магия тех, кто живёт здесь и приходит сюда.
— А господин Ниалл, вы виделись с ним? — спросила я, делая вид, будто не знаю.
— Да, мы разговариваем.
