— Теперь её тень может проявляться не только возле самого тела, но и в местах, где твоя госпожа жила и занималась магией.
— Тень вернётся в дом? — дрогнувшим голосом уточнила я.
— Не совсем так. Тень — это не обычный дух или неприкаянный призрак, которым свойственно возвращаться в привычные места, хотят они того или нет. У тени есть собственная воля. Разум, если хочешь. Характер. Она появится, если её позовёт тот, с кем она была связана при жизни.
— Вы хотите, чтобы это сделала я?
— Таково было желание самой Адрианы.
Считай, что это тоже часть её опыта, — и некромант пододвинул ко мне конверт.
— Это не письмо, — сказала я, робко надорвав бумагу.
Мне на ладонь выпала маленькая треугольная брошь с ярким изумрудом в центре.
— Чтобы призвать тень Адрианы, нужна самая дорогая для неё вещь. Эту брошь ей подарил один из эльфийских призывателей в Веллирии, она носила её под платьем у самого сердца.
— А она точно… позволила взять это у неё? — Мне стало неловко, словно я прикоснулась к чему-то сокровенному без разрешения моей хозяйки.
— Понимаю твои сомнения, — болезненно улыбнулся некромант. — Да. Она написала мне об этом в инструкциях. Но это ещё не всё.
— Я слушаю, — сказала я и осторожно убрала брошь обратно в складки бумаги.
— Тогда, у ворот, ты спросила меня, могу ли я вмешаться в эксперимент. Вернуть госпожу Адриану к жизни, — с трудом выталкивая из себя слова, произнёс Роберт Ниалл.
— Вы сказали, что не станете этого делать, потому что дали слово.
Ещё бы мне было этого не помнить! Особенно каменное лицо, с которым он всё это произнёс, прежде чем удалиться на своё любимое кладбище.
— Всё верно, я дал слово, — кивнул некромант. — Но ты его не давала.
— Не понимаю, к чему вы клоните? Вы же сами говорили, что нужно уничтожить якорь, расположенный в сумраке. Как же я попаду в междумирье, если я не теневой маг? — Всё это я выпалила на одном дыхании, жутко разволновавшись и даже вскочив со своей скамейки.
— Всё это я сделаю сам, если… — он запнулся на миг, но тут же взял себя в руки и договорил, — если ты поможешь мне убедить её. Я разговаривал с ней, и не раз, но она непреклонна. Твердит всё время одно и то же, что мы доведём начатое до конца. Но чем дальше заходит эксперимент, тем меньше шансов повернуть всё вспять.
— Вы же понимаете, что госпожа Адриана не станет слушать рабыню, — в отчаянии сказала я.
