Мой несостоявшийся побег от хозяев и история с капитаном Джусом — яркий тому пример. Но как же хотелось хоть на миг отдаться воображению и представить, что я — свободная женщина. Что я просто гуляю по саду и жду возвращения любимого домой.
Когда я дошла до ворот поместья и осторожно вышла наружу, один из охранников окликнул меня:
— Далеко собралась?
— Я хочу посмотреть на море, — ответила я и решительно направилась к причалу.
— На море, — расхохотался за моей спиной молодой воин. — Эка невидаль — море! Смотри в воду не свались, красавица!
На самом деле я хотела увидеть, как причалит парусник Тейна.
Украдкой полюбоваться на стройную и крепкую фигуру советника, его мокрое от солёных брызг лицо. Спросить, не хочет ли он горячего чаю с дороги. Ведь домашние рабы обязаны встречать и провожать — и гостей, и хозяев, разве нет?
Вот только всё снова вышло не так, как я ожидала.
Мартейн Фоули вернулся на Асфу не один. Вместе с ним приплыла волшебница в тёмно-красном облегающем фигуру платье и с чемоданчиком в руке.
Неестественно светлые волосы незнакомки были собраны в высокий пучок, а тонкие губы обведены алой краской. Причём обведены они были не по краешку губ, а снаружи, чтобы казались больше и полнее.
«Уж лучше бы она применила магию иллюзий», — подумала я неприязненно. Одним богам известно, почему я сразу же испытала к этой даме глубокое отвращение. Не из-за губ же, в самом деле! И не из-за надменного взгляда выпуклых карих глаз, похожих на перезрелые вишенки. Гостья была значительно старше Мартейна, ей было на вид лет сорок — сорок пять.
— Вот эта девушка, Тейн?
— Она самая, — кивнул советник, подзывая меня поближе. — Эли, я привёз для тебя учительницу. С завтрашнего дня она будет заниматься с тобой заклинаниями.
Сказать, что я потеряла дар речи, это ничего не сказать. Я попросту остолбенела от такой неожиданности. Эта разукрашенная выдра — моя новая наставница? Ну и сюрприз, господин Фоули! В таком случае я лучше добровольно надену миралитовый ошейник и попрошу перевести меня в курятник к Вере.
Подруга постоянно жаловалась на глупых птиц и тяжёлую работу, со мной ей будет веселее таскать мешки с зерном и выгребать куриный помёт. Что бы такое ещё придумать, как отвертеться от занятий? Ах, до чего же я неблагодарное создание! Мартейн заботится обо мне, как ни один господин не заботится о рабыне, а я…
Все эти судорожные размышления, видимо, очень явственно проступили на моём лице, потому что выдра высокомерно фыркнула и наморщила нос.
