Любое неосторожное слово могло стать искрой, от которой Тейн сию же минуту бросился бы воплощать сказанное в жизнь.
— С кольцом или без кольца, но она моя жена. И я не отпущу её на ту сторону. Не позволю умереть! — Он грохнул бокалом по столу, расплескав остатки вина. — После всего, что мы пережили вместе, отступить было бы безумием!
— Дайте ей немного времени, — сказала я тихо. — Она потеряла ребёнка и ещё совсем слаба.
— Нет, — помотал головой советник. — Ты сейчас же пойдёшь к ней и убедишь подождать несколько дней с её сумрачными опытами.
Меня она даже не впустит в свой флигель, но тебе, Эли, она доверяет. Она считает тебя подругой. Иди туда немедленно и уговори открыть тебе дверь.
— Хорошо, господин. — Я с облегчением соскочила со стула.
К моему удивлению, дверь из тёмного дерева, обитая полосками зачарованного железа, оказалась приоткрыта. Все обитатели поместья давно привыкли, что хозяйка никогда и никого не пускает в свои владения, поэтому даже не заходили в эту часть дома.
Вера утверждала, будто из-за заколдованной двери порой слышатся нечеловеческие крики и вой: это призывательница вытаскивает в наш мир потусторонних существ и заставляет их говорить на языке людей.
Я напрягла слух, но из глубины лаборатории доносилось только лёгкое стеклянное постукивание. Ни шагов, ни шорохов слышно не было. Это внушало надежду, что я не встречу на своём пути зубастого демона из междумирья и всё же сумею поговорить с хозяйкой.
— Госпожа Адриана? — позвала я в гулкую темноту.
Слова прозвучали громче, чем я рассчитывала, но ответа не было. Я остановилась, сосредоточилась и сотворила в ладонях маленький огонёк, чтобы освещать себе путь.
Вдоль стен стояли шкафы и стеллажи, заполненные книгами, свёрнутыми в трубки картами, склянками и причудливыми приспособлениями, о назначении которых можно было только догадываться. Я узнала аптекарские весы и компас, но и он был странным — с двумя парами стрелок и концентрическими кругами, на которых были выцарапаны магические символы.
Посреди главной комнаты стоял большой стол, на котором в беспорядке были разбросаны листы бумаги, исчерченные схемами. Растрёпанные перья торчали из высохшей чернильницы. «Тук-тук-тук. Звяк!» Я вздрогнула, когда мерное постукивание прервалось металлическим звоном. Звук доносился из соседнего помещения, отделённого от лаборатории занавеской. Оттуда же струился едва различимый серебристый свет, похожий на лунное сияние.
