Кое-что мне удалось отыскать в кабинете Мартейна, кое-что я собрала на грядках с лекарственными травами в саду, когда дождь чуть стих и стало можно выходить наружу.
— Почему ты не в ошейнике? — спросила меня лекарка, когда я по её просьбе просушила травы и принесла в комнату, где её разместили. — Я слышала, ты рабыня.
— Мой ошейник сломался, — ответила я полуправду. — Госпожа Адриана закажет мне новый, когда выздоровеет.
До этой минуты я испытывала к строгой и немного надменной целительнице глубокое уважение. Я понимала, что её профессия требует твёрдого характера, поэтому не обращала внимания на резкие слова, которые она позволяла себе по отношению к слугам.
— Выздоровеет? — Она пожала плечами. — Это вряд ли. Ума не приложу, как такой влиятельный советник, как господин Фоули, умудрился жениться на ведьме из Веллирии. Тёмная кровь несёт в себе проклятие. Разве ты не знаешь, что все теневые маги с рождения прокляты?
Я даже вздрогнула. Меньше всего я ожидала услышать подобные речи от взрослой образованной женщины, которая наверняка окончила Академию.
— Это не так, — сказала я, глядя ей в глаза.
— Что? — криво улыбнулась она. — Рабыням в этом доме позволено возражать господам? Я позабочусь о том, чтобы господин Фоули приказал высечь тебя.
— Я тоже позабочусь о том, чтобы Мартейн узнал о ваших словах, — дерзко ответила я и стремительно вышла из комнаты.
С того дня я решила больше времени проводить с госпожой, опасаясь, что лекарка может наговорить Адриане гадостей. Я выучила простенькое заклинание и тщательно проверяла все флакончики с зельями, которые ставили на столики хозяев.
После всего случившегося мне было страшно, что Мартейна или его жену попытаются отравить. Но, к счастью, все снадобья оказались чисты, только язык помощницы лекаря был ядовитым и не слишком сдержанным.
Семь дней и ночей прошло после нападения в море, а на восьмой день меня разбудило солнце. Я зажмурилась и шевельнулась — и только тогда поняла, что уснула прямо в кресле в комнате Адрианы. Вскочив, я потихоньку задёрнула шторы плотнее, но госпожа уже проснулась.
— Я хочу встать, Эли, — сказала она.
Я закутала её в халат и помогла подняться и подойти к окну.
— Наконец-то, — тихо сказала она. — Теперь можно и на улицу выйти.
— Можно и выйти, как только немного подсохнет. Прогуляемся по саду.
— Нет, мне нужно, чтобы ты отнесла письмо. — Хозяйка повернулась ко мне.
Под её глазами залегли серые тени, лицо заострилось, а в тёмных зелёных глазах читалось беспокойство.
