Телохранители разминали плечи и поглядывали на хозяина, словно спрашивая, можно ли урезонить буйного веллирийца на его территории или всё же не стоит соваться. А я смотрела на Адриану, которая молча стояла у края навеса, непроизвольно положив руку на живот. Неужели у неё не может быть детей? Губы её всё ещё были растянуты в улыбке, но глаза стали тёмными, печальными. И она ничего не ответила на этот выпад, совсем ничего.
Наступила тишина. Несколько долгих мгновений было слышно, как торгуются покупатели на рабском рынке, как кричат птицы высоко в кронах кедров, как шумит морской прибой.
— Мы будем составлять документ? — осторожно поинтересовался мой хозяин.
— Зачем ей эта девица, не пойму, — чуть успокоившись, проворчал Сарф. — Если охота поиграть живой игрушкой, пусть купит младенца! Он стоит всего пару сотен монет.
— Младенца купить можно, вы правы, — тихо сказала Адриана. — А вот мозги, увы, нельзя. Шесть тысяч, господин Гедрис. Вы можете звать нотариуса.
— Шесть тысяч за какую-то рабскую шлюху? Что ж, я дам больше.
Я дам семь, чтоб только этой ведьме пусто было!
Сарф выхватил бумаги из ослабевших от волнения пальцев моего хозяина. Всё, всё кончено! Прощай, моя чудесная спасительница, прощай, суровый, скупой, но всё же по-своему правильный магистр Гедрис. Я обхватила себя руками, не в силах даже застегнуть застёжки платья. Господа ещё о чём-то разговаривали, но я уже не слушала — я оплакивала свою судьбу.
Милая, смелая Адриана Гилмур мелькнула в моей жизни, как звёздочка на небосводе, я так хотела бы поцеловать на прощание её руки, припасть к её коленям.
Чтобы она почувствовала, что я готова была принадлежать ей безраздельно, любить её до последнего вздоха. Называть хозяйкой. Пусть она отправила бы меня на самую тяжёлую и грязную работу, я всё равно была бы ей благодарна! А теперь меня ждут издевательства и кулаки Сарфа. Нет сомнений, он вытряхнет из меня всю душу за то, что я обошлась ему непомерно дорого…
— Почему ты плачешь, Эли?
Эли — так звала меня мама до того самого дня, когда нас разлучили.
Магистр Гедрис предпочитал полное имя, «Элинея», произнося его со всей строгостью, на которую был способен. Я всхлипнула, содрогаясь от душивших меня рыданий, отняла ладони от лица.
— Госпожа Адриана?
Она присела рядом со мной на циновку и заглянула мне в глаза. Только отъявленный мерзавец мог бы назвать эту женщину ведьмой. Она была настоящей феей из сказки.
