Я был уверен в этом, и потому молчал, продолжал смотреть новостной блок и ненавидел республиканцев. Они нарушили все договора и напали без объявления войны. Это против правил. Но, как известно, историю пишут победители и собственная подлость наших врагов не смущала. Республиканцы верили, что смогут быстро сбросить нас в океан и полностью захватить Окс. И потому плевали на договора, соглашения и честь.
В общем, настроение было не очень. Плохое настроение. А потом в прямом эфире выступил царь Сигурд Девятый:
– Мои подданные, к вам я обращаюсь в этот час суровых испытаний.
Сегодня, 16 октября 1018 года, регулярные войска Республики Норд без объявления войны атаковали наши пограничные части на протяжении от Верейского до Северного океана. С негодованием и гневом мы узнали о разбойном нападении агрессоров на наши города и села. Это преступление, и я говорю – республиканские олигархи зарвались, и их ждет верная гибель…
Бла-бла-бла! Много слов. Красивых и правильных. Но убежденности в голосе царя я не слышал.
Для меня он ничтожество. Просто символ и болванчик, который механически говорит то, что написано на бумажке. И, представив себе, что после прямого эфира царь вернется в свою пыточную камеру, где перед сном, словно барана, разделает еще одну девчонку-рабыню, я едва не выстрелил в телевизор из пистолета. Однако сдержался и отправился в штаб батальона.
Конечно, взводному не положено находиться в штабе, вместе с комбатом, его заместителями и ротными командирами. Но все знали, что капитан Темников человек генерала Эрлинга, и меня не прогнали.
Поэтому я присел в уголке и стал впитывать в себя информацию, которая стекалась в наш батальон. Секретные шифровки, звонки из штаба корпуса и дивизий, а также военная информсеть, которая наверняка прослушивалась республиканцами. Каждый источник давал крупицу знаний о том, что происходило возле границы. И общая картина выглядела паршиво.
Противник перешел в наступление широким фронтом на протяжении двух тысяч километров, и пограничников смяли в течение часа.
Вражеская авиация нанесла бомбово-штурмовые удары по нашим аэродромам, и к вечеру первого дня войны наши доблестные авиаторы потеряли более шестисот самолетов. Это предварительные данные, которые можно смело увеличить в полтора раза, ибо некоторые приграничные взлетно-посадочные полосы уже под контролем республиканского спецназа и танков.
Из пяти армий, которые вступили в соприкосновение с противником, наиболее тяжко пришлось Четвертой.
