Наши люди оказались сильнее, потому что мы смазывали наконечники стрел и дротиков ядом.
«Наверное, это были не партизаны, а отряд наших солдат, которые по воле случая оказались на этой планете».
– И что доргафны сделали с телами партизан?
– Ничего. Велели сжечь и забрали оружие. А потом у нас люди болели и три десятка малышей умерло. Горцы принесли к нам свои болезни.
– Это все?
– Да.
– Говори правду! – я замахнулся на него.
– Не бейте! – он сжался в комок. – Мне больше ничего не известно. Клянусь!
Опустив руку, я поднялся и немного прошелся.
Скоро рассвет и откроется переход на Сканд. Надо уходить и пленника еще раз допрошу уже дома, а лучше всего передать его специалистам.
– Поднимайся! – велел я Насефу, а потом кивнул на вершину горы: – Пойдем!
– Куда? – медленно семеня ногами и держа перед собой связанные руки, он оглянулся.
– В новую жизнь.
67
В параллельном мире я провел ровно шестьдесят четыре часа, и получил, что хотел. Не кто-то, а именно майор Юрий Темников станет официальным первооткрывателем нового мира.
Или хорошо забытого – это уж кому и как угодно. Так я считал, когда вместе с пленником вышел из портала и оказался на поляне возле Гиблой топи. Вот только человек предполагает, а боги располагают, и не все складывается так, как мы планируем или мечтаем.
Однако забегать вперед не стоит. Расскажу обо всем по порядку.
Спецназовцы по-прежнему были на месте. И уже приняв решение, что буду делать дальше, я объяснил Лодину его задачу. Он и его напарник остаются на месте.
На связь ни с кем не выходят. Прибор с ними. А я беру их машину и вместе с Насефом немедленно отправляюсь в столицу. Там всеми правдами и неправдами добиваюсь аудиенции у будущего царя, рассказываю ему о своем открытии, и в Гиблую топь немедленно отправят вооруженное усиление, профессиональных разведчиков, ученых и аппаратуру, которая поможет в исследовании Кариота и создании тайной базы. Все просто и понятно. Поэтому Лодин со мной не спорил, и через полчаса я уже мчался в сторону Неерборга, а связанный пленник расширенными глазами смотрел на пролетающие мимо пейзажи и хранил молчание.
Светало. Несмотря на мой успех, на душе почему-то было тоскливо и казалось, что в данный момент где-то неподалеку происходило нечто нехорошее, и я не мог этому помешать. Причем предчувствие беды было настолько сильным, что в районе солнечного сплетения появилась тяжесть, и хотелось остановиться, выйти из машины и подышать свежим воздухом.
