Если прибор есть, его удастся найти, и он будет работать, в иных мирах, которые соприкасаются с нашим миром через телепорт, людей может не оказаться.
Такими были мои предварительные мысли. И неизвестно до чего бы я еще додумался, если бы не появилась дежурная медсестра, которая выключила в палате свет и напомнила нам с капитаном Истредом о распорядке. Отбой. Пора спать, господа офицеры. Здесь вам не там. Это на фронте вы командиры, а в госпитале пациенты.
42
Спал плохо. Ночью опять болели почки, и я проснулся.
Открыл глаза. Не шевелился, смотрел в потолок, и в голове была одна мысль: «Ты уже не молод, Юра. Юность ушла и вместе с ней здоровье. А дальше будет только хуже».
Опять я попытался заснуть. Однако неожиданно встал Истред. Он открыл свою сумку, порылся в ней и что-то достал, а затем капитан направился ко мне.
«В чем дело? – подумал я. – Почему Истред не зажег ночную лампу и что ему от меня нужно?»
Я наблюдал за капитаном, а он этого не замечал. В руке он держал какой-то предмет, а потом навис надо мной и стал осторожно стягивать одеяло.
«Может, он гомосексуалист или извращенец?» – пришла новая мысль.
Тем временем Истред поднял руку, и я понял, что он держал. Это был шприц. И когда капитан попытался мне что-то вколоть, я привстал и нанес ему удар в голову. Не промазал. Кулак соприкоснулся с челюстью Истреда, и он отшатнулся.
Капитан поплыл, но полностью вырубить его не получалось, и я выскочил из постели. Истред попытался отмахнуться от меня. Только я был начеку и врезал ему ногой в пах.
Он согнулся и застонал. А я ребром ладони ударил его по шее.
Спустя несколько секунд капитан, который во время драки прыгал на раненой ноге, словно она у него здоровая, лежал на полу, а я его связывал. Сделал все быстро, вставил в рот Истреда самодельный кляп из толстого носка, взял ПМ, дослал в ствол патрон и осторожно выглянул в коридор. Пусто и дежурной медсестры, которая обычно сидела за столиком у выхода, нигде не видно.
«Ладно, разберемся», – промелькнула у меня мысль и, включив ночной светильник, я присел перед Истредом.
Я отвесил ему хлесткую пощечину, и он пришел в себя. Капитан открыл глаза. А затем я его спросил:
– Узнаешь меня? В глазах не двоится? Если соображаешь, кивни.
Он кивнул, и новый вопрос:
– Понимаешь, что я могу тебя шлепнуть?
Подтверждение кивком.
– Сейчас вытащу кляп, сможешь разговаривать. Закричишь, прострелю ногу.
Капитан часто-часто заморгал. Я расценил это как согласие сотрудничать и вынул кляп.
