— Койн, пока мы ждем остальных, не расскажешь ли ты мне легенду о Защитнике и Твердыне?
— Не легенду, Корис, — покачал головой Койн. — Быль!
— Пусть будет быль, — легко согласился я. — Ну так что?"
"— Отчего не рассказать? — отозвался коротышка и, поудобней усевшись на скамью, начал повествование. — Случилась эта история даже по людским меркам относительно недавно, а если брать по гномьим меркам — так и вовсе чуть ли не вчера. В ту пору стояло жаркое лето — настолько жаркое, что все порядочные гномы предпочитали сидеть под толстыми каменными сводами Седых гор и попивать темное прохладное пиво.
А гномье пиво — это такая вещь, что на одной кружке не остановишься! Ну, это я к слову сказал, — спохватился Койн и, откашлявшись, продолжил: — В те проклятые дни бушевала последняя война магов, после которой и появились Дикие Земли. Старики рассказывали, что за один день огромные города превращались в выжженные пепелища и сама мать-земля меняла свои очертания. Землетрясения стали обыденностью, с океанов наступали наводнения — говорят, что это последствия смерти Тариса Некроманта, павшего от удара Гримсхольда.
Я бы мог рассказать, как горстка отчаянных храбрецов, ведомая Защитником, пробралась сквозь все земли Некроманта, выдержала битву на острове Гангрис, теряя в пути верных товарищей, добралась до логова Тариса и приняла последний бой… Но это уже совсем другая история, и рассказывать ее надо в шумной таверне, где рекой льется пенное пиво и жалостливо плачут менестрели! Но ты хотел узнать историю о великой осаде Твердыни, выдержавшей все удары противника и павшей лишь после смерти Защитника от подлого удара наемного убийцы! Так слушай же меня, Корис, и слушай внимательно!
Койн продолжал говорить, а я завороженно слушал.
Еле слышно потрескивал жировой светильник, по стенам пещеры плясали причудливые тени, в руке у меня исходила паром кружка крепкого травяного отвара, а за стенами пещеры завывал северный ветер…
Койн в красках рассказывал историю осады Твердыни — последнего препятствия на пути армии темных магов, а я потихоньку прихлебывал горячий отвар из зачарованной кружки.
Мое воображение уже перенесло меня в совсем другое место — туда, где тревожно трубили рога часовых, где со стен лилась кипящая смола и где истошные крики раненых смешивались с последними проклятьями умирающих. Я словно воочию увидел неприступную стену Твердыни, замкнувшую собой единственный проход через хребет Каменного Дракона.
