— Ты меня спрашиваешь, что случилось? — вопит Машка. — Вот это ты устроила!
— Что я устроила? — догадываясь, к каким выводам пришли мои родные.
— Попала с передозом в больницу!..
Глава 40
Ксюша
— Маш, ты хлорки, что ли, наглоталась в бассейне? — меня затрясло от злости. Вместо «Систр, ты как? Как ты себя чествуешь? Куда к тебе подъехать?» – я выслушиваю весь этот бред.
— Ты бы не разговаривала так. Еще и дерзишь. С матерью будешь отношения выяснять, мне вообще все равно, чем ты себя травишь, — в лучшей манере оскорбленной родственницы Машка сбросила вызов со словами: — С родаками разбирайся, они едут к тебе в больницу.
Будет скандал!
Я это могла точно предсказать. Судя по тому, как со мной разговаривала Машка, меня уже во всем обвинили и вынесли приговор. Тимур станет свидетелем маминого гнева. Как же хотелось трусливо куда-нибудь сбежать…
Чем дольше я томилась в ожидании, тем сильнее меня потряхивало. Тимур, как назло, долго не возвращался. Окно в палате выходило на внутренний ухоженный дворик, чтобы видеть стоянку у клиники, приходилось выглядывать из окна пустующей палаты напротив.
Папиной машины на стоянке пока не было. Но я видела Тимура, который стоял в одной олимпийке и о чем-то разговаривал с Макаром.
Тимур забрал с заднего сиденья небольшую спортивную сумку, а я поняла, что слишком долго здесь стою. Пока меня здесь не застали, я вернулась в свою палату.
— Ты не замерз? — не оборачиваясь, спросила Тимура, когда он вошел в палату. Нагибаюсь над постелью, поправляю покрывало.
Я специально стала заправлять постель, чтобы стоять к нему спиной. Мне казалось, он сразу поймет, что я его ждала.
В том, что это Шахов, я не сомневалась. Он ходил по-особенному, по-особенному дышал и имел особенный запах. Он пах так, как должен пахнуть мой мужчина.
Сумка упала на пол, будто выпала из рук. Щелчок замка. Руки Тимура оказались на моей талии, а моя спина прижалась к холодному телу. От него пахло кофе и мятной жвачкой, свежестью и дорогим парфюмом.
"
"— Согреешь? — хриплым шепотом на ухо. Целуя кожу холодными губами. Невероятный контраст. Внизу живота сразу потянуло, скрутило. Откинув голову ему на грудь, выгнулась в его руках.
А если сейчас начнут стучать родители в дверь?
Пусть стучат…
Тимур целовал шею, водил шершавым языком по коже, посасывал мочку уха. Мой мозг отключился, словно кто-то нажал на кнопку «выкл». Я хотела его губы на своих губах, но Тимур не давал мне развернуться к нему.
