Собранная и серьезная, она словно готовится отражать атаки, но Тимур не нападает. Он выглядит отстраненным. Меня обдает его холодом. Может, это озноб от температуры?
Мазнув по мне равнодушным взглядом, поднимает руки и демонстрирует ватный тампон и наполненный шприц. Белые нитриловые перчатки оттеняют загорелую кожу тренированных рук.
Выполняя молчаливое требование, переворачиваюсь на живот. Сама спускаю с одной ягодицы штаны и край трусов. Страх возвращается, когда Тимур подходит к кровати. Зажмуриваюсь и закусываю нижнюю губу, готовлюсь к боли Он зол и напряжен, я это чувствую.
Не получится у него в таком состоянии сделать безболезненно укол. Он мне отомстит…
Прохладная вата касается горячей кожи, я вся внутри сжимаюсь.
— Расслабь булки, — грубый резкий тон действует как ушат холодной воды. Лучше бы он накричал, обругал за мою выходку, чем вот эти холодность и грубость. — Дашь ей что-нибудь от температуры, сейчас пусть сделает ингаляцию, — обращается к подруге. — Если температуру не удастся сбить таблеткой, вызовешь скорую.
Оборачиваюсь, вижу, что Тимур снимает перчатки. А укол?.. Шприц в его руке пустой. Не заметила даже, как он вколол мне препарат.
— Сделаю, — отходит в сторону подруга, когда Шахов протискивается в дверь. Уходит, не прощаясь, оставляет после себя неприятный осадок на душе и чувство вины.
Ира выполняет распоряжения Шахова. Изучает каждую инструкцию, назначение врача, прежде чем дать мне лекарства. Уходит готовиться к семинарам, только когда убеждается, что температура спала.
Если я надеялась, что Шахов позвонит и поинтересуется, как я себя чувствую, то зря. Ему все равно.
Перед сном звонит мама, хотелось бы верить, что она почувствовала, что дочь заболела.
— Привет, мам, — охрипшим голосом.
— Ты что, заболела? — возмущенно вместо приветствия. Ответом ей стал мой кашель в трубку. — Только этого не хватало! Ксения, как ты умудрилась заболеть? Ты знаешь, что у Маши скоро чемпионат?
«Извини, не предусмотрела, что сейчас не время болеть!» — вертится на языке.
— Все деньги до копейки уйдут, еще и кредит брать придется, — тем временем продолжает родительница. — Одни новые костюмы… — убираю смартфон от уха. Это надолго. Пока перечислит все затраты, потом достижения Маши, будет уверять, что спорт ей ни за что нельзя оставлять. Потом еще несколько минут уйдет на жалобы, как жить дальше и платить кредит.
За весь этот монолог она не спросит, как я себя чувствую. Прислушивалась к тихому голосу из динамика и грустно улыбалась.
