Часто приезжаю навестить отца, когда точно знаю, мамы дома нет – пропадает в салоне красоты или в бутиках. За прошедшие годы наши отношения не наладились. Порой она вспоминает, что у нее есть дети и внуки, обижается, что ей не уделяют должного внимания, но это происходит обычно во время болезни. Когда она чувствует себя бодрой и здоровой, претензии носят другой характер, как правило, возникает желание улететь отдохнуть куда-нибудь на острова. Начинаются нытье и обиды, что она устала быть сиделкой при больном муже, ей необходима смена обстановки или она сойдет с ума.
Внуки ее называют только по имени, любое упоминание, что она «бабушка», способно спровоцировать маму на негативные эмоции или вогнать ее в затяжную депрессию, которая лечится только с помощью СПА-процедур. Порой мне кажется, что это какая-то психическая болезнь. Стареть нужно красиво и достойно. Выглядеть шикарно согласно своему возрасту – искусство, которым мама не обладает. Хочет влезть в тело молодой женщины, но природу сложно обмануть.
— Тимур, давай остановимся, возьмем цветы, — подает голос Ксюша.
Мне не нравится, что она смотрит на меня с опаской, будто боялась заговорить.
Прокрутив в голове последние часы, ловлю себя на том, что я практически не говорил с ней. Весь полет молчал, дома взял деньги, закинул наши чемоданы в багажник и сразу прыгнул в тачку, не спросив даже, как она себя чувствует.
— Конечно, — беру в руки ее ладонь, переплетаю наши пальцы. Чувствую, как она расслабляется, на губах появляется легкая улыбка. — Ксюш, моя мама… какое бы слово лучше подобрать…
— Своеобразная? — предлагает Рыбка вариант.
— Пусть будет «своеобразная», — хотя я бы наделил ее более жесткими эпитетами. — Я не хочу, чтобы ее «своеобразное» поведение хоть как-то на тебе отразилось. Любую ее выходку или слова пропускай мимо ушей. Помни, что я никому не дам тебя в обиду…
— Тимур, ты же моих родителей, да и Машку принимаешь со всеми их недостатками.
Насчет «принимаю» Ксюша явно преувеличивает. Я бы нашу вторую встречу отложил лет так на двадцать-тридцать.
— Я твою маму приму со всеми ее недостатками, — улыбается, но только чтобы поддержать. Замечаю, что нервничает. Не замечает даже, как сжимает пальцы.
— Договорились, — усмехаюсь я.
Рыбка, конечно, может включить пиранью, но у мамы вместо зубов сабли. Хотя об меня она их сломает, а при Марате и вовсе беззубой притворяется.
Оставшуюся дорогу стараюсь Ксюшу отвлекать разговорами.
— От родителей сразу двинем на базу, — предупреждаю Рыбку.
