Макар на замечание своей девушки ведет головой в мою сторону, на лице никаких эмоций. Я удивилась бы, прокомментируй он мое преображение. Его эмоции способна только Злата пробудить.
— Завтра возьмем Иру и сходим в кафе, — предлагает она.
Макар выгибает бровь, глядя на нее, но подруга делает вид, что не замечает молчаливого возмущения. Улыбнувшись, я ничего не отвечаю. Сначала пусть договорится с Кайсыновым. Хотя он всегда уступает, поэтому можно не сомневаться, что завтра вечером меня ждет девичник.
Тимур, как всегда, пунктуален.
Проходит в дом. Я жду его реакции, когда он меня увидит. Сердце замирает, когда мы встречаемся взглядами. Его глаза горят, хотя на лице старается держать маску.
— Ладно, мы ушли, — произносит он, обнимая меня за плечи. Такое ощущение, что он хочет скорее остаться со мной наедине. От предвкушения сдавливает солнечное сплетение.
Прощаемся с ребятами, Макар дает мне ключ, чтобы я сама вошла в дом, если поздно вернусь. Ребята о чем-то негромко переговариваются, прежде чем Тимур садится в машину.
Отъезжаем совсем недалеко, Шахов притормаживает, разворачивается и тянется меня поцеловать.
— Сотрешь губную помаду! — вскрикивая, прикрываю его рот ладошкой. Тим ругается себе под нос. Не хочу заявиться на ужин с опухшими от поцелуев губами, ловить весь вечер на себе недовольные взгляды родных и смущаться от того, что Марат и Лера все понимают.
— Оторвусь после ужина, — это не предупреждение, меня поставили перед фактом.
— У тебя режим, — со смехом напоминаю я.
— Маленькая пиранья, не забывай, что у меня тоже есть зубы, — звучит угрожающе… или многообещающе.
"
"«Маленькая пиранья» мне нравится больше, чем «рыбка».
Тимур говорит, что у меня выросли острые зубы. Тут он не совсем прав. Они у меня были, просто я редко ими пользовалась. В моей семье проще было промолчать, переваривая обиду в себе. Стоило высказаться, я попадала к маме в еще большую немилость, меня несколько дней пилили за мою «неблагодарность». Уставала слушать, какая я «плохая». В таких случаях не спасали наушники, потому что мама запрещала их надевать.
Я должна была прочувствовать нутром все мамины возмущения, оскорбления…
Лера и Марат ждут нас в ресторане. Мои опаздывают больше чем на десять минут. Шаховы расслаблены, а мне неудобно, я постоянно смотрю на часы, оглядываюсь в сторону входа.
— Расслабься, — сжимая под столом мою руку, произносит негромко Тимур.
Неужели мама делает это специально? Хочет показать, что я ничего для них не стою? Внутри оживает обида.
