Госпожа Бланье получила анонимный заказ с особыми указаниями и хорошим бонусом за срочность и молчание. А жрец и вовсе не знал, кто забронировал храм для венчания."
"Все готовилось в строжайшей тайне. Но от невозможности ни с кем поделиться, я с каждым днем нервничала все больше. У меня вдруг проснулся неконтролируемый аппетит, глаза постоянно были на мокром месте, я чувствовала себя несчастной и заедала это чувство бифштексами. Доходило до абсурда: еда уже не лезла в рот, но я продолжала ее запихивать и глотать вместе со слезами и жалостью к себе.
И ничего не могла с этим поделать.
Казалось, что мир вот-вот рухнет и погребет меня под обломками.
А жизнь тем временем шла своим чередом. Расследование в столице набирало обороты. Были вызваны и допрошены маги, видевшие меня с Ортредом в палатке Айзена. А также личная гвардия самого короля.
Первые рассказали, что Ортред сам налетел на Айзена и что у принца в руках был меч. Но бывший там же целитель под присягой поклялся, что не нашел на теле короля ни единой раны.
Только полнейшее и ничем не объяснимое истощение драконьей ауры. Его слова подтвердили другие целители. Никто из них не мог понять, что случилось.
Что касается гвардии, то нескольких солдат заподозрили в причастности к взрыву. Это стало неожиданной новостью. А еще дознаватели вышли на след того, кто передавал информацию Темным.
– Информация утекала из дворца не напрямую, – объяснял Айзен в ответ на мои вопросы. – Иначе мы бы давно нашли, кто это делает. Но никто из придворных или гвардейцев внешней и внутренней охраны лично не контактировал с Темными.
– Значит, этот кто-то имел доступ к нужной информации и передавал ее дальше по цепочке?
– Верно. Моя задача отследить эту цепочку. Пока я приказал сузить круг подозреваемых и установить за ними контроль.
Несмотря на все случившееся, Айзен по-прежнему руководил этим делом. Любого другого уже отстранили бы, ведь он был замешан в истории с отцом. Но его защищал титул наследного принца и закон, по которому нельзя читать мысли аристократов без разрешения суда.
А чтобы получить такое разрешение, дознавателям нужно было найти веские улики против Айзена.
Улик не было. Поэтому дознаватели явились по мою душу.
Встреча с ними была короткой, нервной и незабываемой. Но все обошлось малой кровью, потому что меня, как леди Саррах, тоже нельзя подвергать вскрытию памяти. И пришлось довольствоваться моей версией рассказа, которую мы отработали до мелочей с Драмиэлем и Айзеном.
