Не для себя, а для Изабеллы, потому что ей это важно. Раз я спасла ее, значит, должна отвечать за спасенную жизнь.
Помня слова Айзена, коснулась кончиком меча груди Изабеллы и, стараясь, чтобы голос не дрогнул, сказала:
– Твоя клятва принята. Будь моей Тенью.
***
Тем же вечером Айзен заявил, что мне пора возвращаться в Академию. Это была неприятная новость.
– Зачем? У меня больше нет магии. Ни капли.
– Сейчас это самое безопасное место, Таш. Драмиэль о тебе позаботится.
– Драмиэль? – я недовольно фыркнула.
Расставаться с любимым совершенно не хотелось. – Где был этот Драмиэль, когда меня трижды едва не убили? Даже его браслет куда-то исчез.
Айзен посуровел:
– Лучше он сам тебе все объяснит. Изабелла отправится с тобой.
– Я могу отказаться?
– Нет. Теперь она твоя Тень и будет следовать за тобой, куда бы ты не пошла.
– Айз, – я оплела его шею руками и заглянула в глаза, – ты от меня ничего не скрываешь?
– О чем ты?
– Ну… просто такое ощущение, будто ты чего-то недоговариваешь.
Тебе угрожает опасность?
Он слегка побледнел, однако его голос прозвучал твердо:
– Не мне, а тебе. Со мной ничего не случится, а вот ты рискуешь оказаться под ударом и даже не сможешь себя защитить. Королева требует от глав кланов начать расследование, чтобы выяснить, что случилось с королем. Ее не удовлетворили мои объяснения. Поэтому лучше, если ты пока побудешь под надзором у Драмиэля. Если что, он и Изабелла позаботятся о твоей безопасности. А я должен быть в столице.
– Ладно, – вздохнула я, соглашаясь. – Ты прав. Без магии и второй ипостаси я просто обуза.
– Ты не обуза, не смей так говорить!
– Хорошо, скажу иначе. Ты не можешь сейчас отвлекаться на мою защиту, но считаешь, что в Академии мне ничего не будет угрожать.
– Да. Таш, тебе действительно лучше вернуться. Я уже связался с Драмиэлем, он знает о нашей ситуации и лично проведет тебя через Врата.
Я понимала, что Айзен заботится обо мне, но все же почувствовала укол досады: он все решил у меня за спиной.
– Не смотри так, – вздохнул он, прижимая меня к себе. – Когда я вижу это выражение у тебя на лице, то чувствую себя полным мерзавцем.
– Какое выражение?
– Обиженного олененка. И эти глаза, полные осуждения…
Я удивленно моргнула и только тогда обнаружила, что все это время с досадой оттопыривала губу.
Не выдержав, рассмеялась. Но это был нервный смех.
Оставался еще один нерешенный вопрос, который мучил меня последнее время.
