– Все, – пыхнул мне в лицо. – Он больше не опасен.
Я перевернулась на живот и попыталась собрать лапы в кучу. Потом поднялась, чтобы увидеть, как тело птицы превращается в человека. Мой взгляд прикипел к его шее. Глаз Пустоты был там, но больше не пульсировал. Это означало, что скрывать ему нечего – магических сил у носителя не осталось.
– Это надо забрать, – пробормотала я и подтащила тело с Сильхарду, опираясь, смешно сказать, на собственные локти.
– Что это? – дракон тоже заметил артефакт.
– То, что не должно попасть в чужие руки.
Надо передать эту вещь Драмиэлю, он придумает, как ее спрятать.
Кирранион молча отступил, показывая, что доверяет моему решению.
Я протянула когтистую лапу-крыло и сорвала с шеи родственника Глаз Пустоты.
Сильх судорожно вдохнул.
– Смотри! – крикнула Кирраниону. – Он еще жив!
– Это ненадолго, – рыкнул дракон.
Он занес лапу над телом Сильхарда. Теперь принц Даргемии был в своем настоящем обличии – прекрасного брюнета с точеными чертами лица.
– Подожди! – спохватилась я. – Не убивай его!
– Почему? – прорычал дракон.
– Он должен ответить за свои преступления. И очистить мое имя перед твоим отцом!
Последнее волновало меня больше всего.
Кирранион пропыхтел что-то нечленораздельное, затем склонился к лежащему человеку и с легкостью подхватил его, удерживая в пасти.
Я положила артефакт в рот. К сожалению, карманов у виверны не было. Поднялась на лапы и с удивлением обнаружила, что их снова… четыре!
Упс… как же так? Когда я успела перейти в форму драконицы?
Неужели во мне целых три ипостаси? Тогда я даже не полукровка, а трехкровка какая-то.
Непонятное существо.
От удивления даже головой покачала, сшибла чудом уцелевший кустик и поковыляла за Айзеном, то есть за Кирранионом.
“Спасибо”, – прилетело по мысленной связи.
“За что?” – нахмурилась я.
“За то, что развеяла стену Разрушения. Если бы не ты, я бы не смог прорваться внутрь кокона, который феникс создал вокруг вас”.
“А… ты про ту стену… – рассеянно кивнула, спеша за Кирранионом.
– Но я ничего не сделала. Это ты меня спас”.
“Вовсе нет. Ты сама себя спасла, Ламаррис. Я услышал твой зов и пришел, но не мог войти, пока ты не развеяла темную магию”.
Я немного помолчала. Потом все же призналась:
“Это не я. Не Ламаррис. Это сделал мой феникс. Кажется, он отдал все силы…”
Договаривать не стала. Не смогла. А Кирранион не стал уточнять. Будто понял, что мне нужно осознать это самой.
