Хотя под дураком Барсукот на самом деле имел в виду себя.
Я гневно посмотрела на попугая и только тут поняла, что он всё ещё стоит неподвижно с мутным взглядом и полуоткрытым клювом.
– Акпоп каруд. Можешь выйти из режима проигрывателя, – бросила я.
– А? Что? Попочка не каруд! – попугай встрепенулся, взгляд его прояснился. – Я, кажется, задремал. А чего это вы все так неприятно на меня смотрите? Попочка – хорошая птичка!..
– Ужасная птица!.. Лживая птица!.. Преступная, лицемерная птица! – послышались возгласы из толпы.
– А чо такова случилось? – Попка растерянно огляделся. – Вы же меня любили!..
– Любили и верили! – всплеснула копытами Лама со светлой мордой. – Думали, что ты чист! А ты – негодяй! Как жить в этом мире, полном лжи и страданий?! Это же невозможно! – Она зарыдала.
– Нормально в нём можно жить, если доверять не тому, кто орёт громче всех, а полиции каракалу, – сказала я. – И моим нестриженым кистям!
– Мы будем доверять, – шмыгнула носом Лама.
– Поздравляю, Каралина, – произнёс с пьедестала Царь зверей.
– Блестяще раскрытое дело! Я повышаю тебя в должности. Отныне ты Старший Каракал Полиции Дальнего Редколесья.
– Cпасибо, Царь. Как Старший Каракал Полиции, спешу сообщить, что корреспондент Попка арестован за фальшивококошничество и мошенничество.
– И что теперь будет с Попочкой? – слабым голосом спросил попугай.
– Будет суд, на котором мы изберём меру наказания.
– А Львиный Суд уже состоялся, пока мы слушали аудио! – облизнувшись, сказал лев Лёвыч. – И приговор уже есть: эта птица будет подана Царю, его супруге и его советнику на ужин с ананасами под пряным имбирно-кокосовым соусом.
– Пожалуйста, не надо под имбирно-кокосовым соусом! – дрожащим голосом сказал Попка.
– Ну, в принципе, можно и без соуса, просто присыпать кориандром и кардамоном, раз таково последнее желание приговорённого, – уступила царица Лея.
– Не надо кориандром и кардамоном! – захныкал Попка. – Попочка извиняется! Попочка так больше не будет! Попка дурак! Простите дурака Попку!
– Об этом не может быть и речи, – сказал Лёвыч.
– Тебе нет прощения.
– Преступник должен быть наказан по всей строгости, – согласился с советником Царь.
– Как Старший Каракал Полиции, я подтверждаю, что наказание неизбежно, – вмешалась я. – Однако же я – как Старший Каракал Полиции! – нижайше прошу львов избрать другую меру наказания. А именно – исправительные работы. Я лично заинтересована в этом.
– Нет, это бред, – отмахнулся лев Лёвыч.
