Очень сложно сказать, что стало решающим аргументом: враньё ли Медеи (Боги Манго, зачем ей врать?!), или печально опущенный хвост гепарда (хотя при чём тут печальный хвост, что вообще за бред?), или то, что Геп отказался меня заменить в качестве каракала полиции, а Попка, наоборот, захотел, и в итоге я фактически бросила только что открывшийся полицейский участок на умственно отсталого попугая, или, может быть, обвинения попугая в том, что я не справилась с делом, или то, что я и правда бросаю расследование, бросаю своих – и лечу на другой конец бескрайней Земной Доски, чтобы стать барсуком полиции, хотя барсуков полиции в Дальнем Лесу как раз предостаточно.
Я не знаю, что стало решающим аргументом. Ничего по отдельности. И всё это вместе."
"Как бы ни было, я выпустила когти и принялась изнутри царапать пелёнку. В конце концов мне удалось её распороть, и я повисла на куске ткани, раскачиваясь из стороны в сторону над острыми пиками скал, и скомандовала шокированному аисту-перевозчику:
– Я остаюсь! Именем Полиции Дальнего Редколесья, сейчас же снижайтесь!
– Да ты что ж творишь, кошка драная! – заверещала вместо него аистесса, и я за это ей благодарна.
Потому что, если бы заверещал перевозчик, я бы упала на скалы. Я, конечно, освободила для такого случая заранее лапы – но не факт, что мне бы удалось нормально спружинить с такой высоты.
– В чём трагедия? – спокойно спросила я, вцепившись в остатки пелёнки задними лапами и болтаясь вниз головой, потому что передними лапами нацарапывала записку Барсукоту на единственном чистом пальмовом листе, который мне удалось припрятать.
Я решила написать ему короткий легкомысленный текст, потому что на самом деле мне было жутко представить, как он придёт на взлётную поляну Дальнего Леса с букетом, чтобы встретить меня, а меня там не будет.
– Ущерб за порванную пелёнку я вам компенсирую. Кокоши, потраченные на билет, назад не потребую. Получается, я оплатила билет и не полечу. Значит, аист-перевозчик будет лететь налегке. Он даже сможет кого-то из уставших аистов подменить.
«Аистиному клину» сплошная выгода. А всего-то и нужно – передать от меня по прибытии записку Барсукоту, а сейчас на минуточку снизиться. Можно даже не приземляться: когда будет пониже – прыгну.
Я умолкла. Аисты тоже молчали. Бесконечные секунд сорок, а то и минуту, я болталась в ватной ледяной тишине на уровне облаков, вцепившись в клочок пелёнки задними лапами, и обдумывала нацарапанный текст:
Я хотела его немного подправить.
