На взлётную поляну внезапно выбегает тощий жираф с поблёкшими пятнами и принимается носиться кругами, оглашая саванну истошными криками:
– Я беженец! Беженец! Меня зовут Рыжераф! Я лишился всего! Возьмите меня с собой в Дальний Лес! Умоляю!
– Уважаемый жираф Рыжераф! У вас есть билет? – гундосит аистесса.
– Нет! Должен был быть – но нет! Меня обманули!
– Убедительно просим вас немедленно покинуть взлётную поляну. Даже если бы у вас имелся билет, в перевозке регулярным рейсом вам бы было отказано. При таком весе пассажирской туши, как у вас, допусти́м только частный рейс.
Для вашей доставки в пункт назначения потребуется весь «Аистиный клин». Такая услуга стоит миллион кокош. Мы желаем вам всего доброго и ждём вас весной с указанной суммой.
– О горе! О ужас! Весна! Миллион кокош! – Рыжераф на заплетающихся копытах удаляется с взлётной поляны.
Я подхожу к раздражённому аисту-перевозчику. Перед ним расстелена застиранная пелёнка с траурным кантиком – она для меня, и горячий ветер саванны успел припорошить её горячим песком, пока аист и стоящие чуть поодаль медоедка Медея и гепард Геп, мои провожающие, меня дожидались.
Возмущённая аистесса со встопорщенными перьями подлетает ко мне:
– Это просто безобразие, самка! Ещё минута, и мы бы сняли вас с рейса и улетели.
– Что ж ты, детка, не пришла на минуту позже, – тихо говорит Геп.
Никогда ещё я не слышала, чтобы его голос звучал так печально. Его хвост, обычно нагло задранный к небесам и игриво подёргивающийся, как будто он дразнит Манго Богов, сейчас обвис, и кончик волочится по песку.
Похоже, он и правда грустит, что я улетаю.
– Да что вы всё пишете, что же это такое?! – кудахчет аистесса, как курица. – Немедленно перестаньте писать и ложитесь на спину на пелёнку!
Я защёлкиваю свой коготь.
12:45
Я потёрлась носом о сухой и горячий, как камушек на скалах, нос Гепа – невинный дружеский жест на прощанье – и услышала, как в Гепе включилась шестая громкость блаженства. Не помню, чтобы раньше в нём такое включалось, когда мы по-пацански тёрлись носами.
Потом я легла на пелёнку, аистесса принялась меня пеленать, и прибор гепардового внутреннего блаженства отключился так быстро и резко, как будто вышел из строя.
– Послушай, Геп. Я хочу, чтобы ты стал полиции каракалом, – сказала я.
– Твоим напарником? – с надеждой уточнил он.
– Нет, ты должен занять моё место. Я хочу назначить тебя преемником.
– Спасибо, не надо, – он помрачнел ещё больше.
