– Сначала вопрос, – разрешил друг, прекратив сопеть и храпеть. – Только я лампу включу, чтобы видеть твое одухотворенное лицо.
Он протянул руку и щелкнул переключателем. Ночник зажегся и осветил взъерошенного Макара.
– Как ты догадался? – Бабкин сел на табуретку. – Макар, ну вот как ты догадался, а? – повторил он то, что мучило его третий день. – Слушай, я терпел, пытался понять, но честно могу признаться – все равно не понимаю. У нас же ничего не было! Ни-че-го! Никаких данных. Никаких улик. Макар, мы же с тобой как раз говорили об этом, когда шли к Веронике.
А потом ты вдруг спросил у Царевой, зачем она убила Ледянину.
Он покачал головой, и на лице его было написано такое искреннее, почти детское недоумение, что Макар чуть не расхохотался.
– Правда, откуда ты узнал, что убила она, а? – не успокаивался Бабкин – Илюшин, признавайся! Откуда?
– Да не знал я! – с легким раздражением ответил Макар. – Серега, я понятия не имел, что именно Царева убила мать Вероники.
– То есть как?! – не понял Бабкин.
– Да так, просто. Не знал – и все. Очевидно было, что убийцу нам не вычислить. Но круг подозреваемых можно было сузить с вероятностью девяносто девять процентов до тех, кто общался с Ледяниной последнюю неделю. В него входили Вероника, ее муж, их дети, вся семья Балуковых, Лесников и Царевы, мать и дочь. Да, и Маша. Я выстроил всех по ранжиру… Понимаешь?
– Нет. Каким образом?
– В конец списка попали те, кому сложнее было убить Ледянину: например, сын Егоровых. Или старшая из Балуковых, Галина, – она всегда на виду.
После них шла сама Вероника Егорова, поскольку у нее не подходящий для подобного убийства склад характера. Кстати, и старшего Балукова я отнес сюда же: для него подобное убийство было бы несвойственно, он скорее подходил на роль того, кто убил Лесника.
Макар сел на кровати и потянулся к тумбочке. Похлопал по ней рукой и нащупал маленький листочек из блокнота тетушки Дарьи, в котором она записывала рецепты.
– Вот, посмотри. – Он протянул листок Сергею.
– «Дима Егоров», – прочитал Бабкин верхнюю строку. Затем в столбик стояло: «Галина, Алексей, Светлана Царева». А следующие имена почему на одной строчке?
– Потому что я их оценил примерно одинаково, – объяснил Макар. – Грубо говоря, Катерина Балукова, ее сын и муж набрали бы семь баллов по десятибалльной шкале.
– И Дмитрий Егоров, – бросив взгляд на листочек, добавил Сергей. – Ты считал, что он мог быть убийцей?
– Вполне, – кивнул Илюшин.
