– Много осталось? – спросил он Василия Андреевича, уже зная ответ: за то время, пока он спал, можно было протралить весь пруд.
– Вон та часть, у дальнего берега, – показал рукой опер.
Мазаев кивнул и снова ушел в тень – стоять под солнцем не было сил.
«Пустышка, – билось у него в голове, – опять пустышка. Прав придурок Валера: даже если и найдется топор в пруду, отпечатков на нем не осталось».
Следователь сплюнул и уже собирался уходить, но тут из лодки раздался голос Алексея:
– Тише, Валер… Ну-ка стой!
Валера затормозил веслом ход лодки, и Полошин потащил к себе граблями со дна что-то тяжелое.
– Труп нашли, кажись! – крикнул Валера.
Мазаев насторожился.
– Типун тебе… – отозвался Василий Андреевич. – На тебя его повесим. Осторожно, лодку не переверни! – прикрикнул он на Полошина, перегнувшегося через борт хилой лодчонки. – Да аккуратно, аккуратно…
Алексей медленно тянул на себя то, что зацепили грабли, и вот на черной поверхности пруда показалось что-то красно-белое.
– Фигня, – подал голос Валера, успевший наклониться и рассмотреть предмет, – пакет какой-то.
В смысле, не пакет, а мешок.
– Какой еще мешок? – Мазаев вышел из тени и подошел вплотную к зарослям камыша на краю пруда, не обращая внимания на то, что новые ботинки пачкаются в липкой грязи.
– Какой-какой… Плотный, полиэтиленовый. Внутри чего-то есть. Тяжелый.
– Значитца, опять облом, – пробормотал себе под нос опер на берегу. – Топор в мешок всяко класть бы не стали.
– Он завязанный! – крикнул Алексей.
– Узлом!
– А внутри-то что? – не выдержал Мазаев. – Развязать можешь?
– Не, он затянут, – после пары попыток откликнулся молодой опер. – Нож нужен.
Через три минуты лодка пристала к берегу, и плотный красно-белый пакет выкинули на землю. Он и в самом деле был тяжелый.
– Как ты не порвал-то его, Алексей? – удивленно заметил Василий Андреевич. – В нем килограммов шесть, не меньше.
– Я его случайно за ручки зацепил, потому и не порвался, – объяснил оперативник. – Валерка, где у тебя ножик?
Они сгрудились втроем вокруг мешка, пока Валера пытался срезать узел.
– Плотный, сволочь, – пробормотал он, оправдываясь. – Не получается никак.
Наконец он проткнул ножом толстый полиэтилен, взрезал и достал из пакета то, что лежало сверху.
Алексей заржал, а Мазаев отвернулся.
– Хорошие были часы, – покивал Василий Андреевич, – жалко, что не ходят."
"– Тут еще тарелка разбитая… – Валера доставал осколки и аккуратно складывал рядом с мешком.
