На нее-то и свернул тот, кого они преследовали.
– Макар, подожди… – Бабкин помотал головой, словно прогоняя сон. – На хрена мы за ним пошли, а? Что-то я со всеми этими убийствами совсем стал плох на голову. Идет себе чувак на озеро, а мы с тобой за ним, как дети. Пошли обратно.
И он сделал шаг назад, но Макар удержал его, нахмурившись и напряженно обдумывая что-то.
– Нет, давай все-таки еще пройдемся. День хороший, птички поют… Я, правда, не завтракал, но с помощью твоей тети компенсирую обедом. А также полдником и ужином.
– Зачем, Макар? – Бабкин стоял на месте, непонимающе глядя на него. – Ну ладно, я сглупил, так зачем продолжать глупость?
Но Илюшин уже шагал по дороге, высматривая Раскольникова, успевшего скрыться вдали. Бабкин тяжело вздохнул и пошел за ним, жалея, что с утра надел штаны, а не шорты. День становился жарким.
Родион Копушин торопливо шел по тропинке, иногда сбивая ладонью кузнечиков с цветов. Шмелей и пчел не трогал, потому что кусачих насекомых он панически боялся. Ему вообще не нравилось идти по полю, но деваться было некуда – место он выбирал сам, и выбирал тщательно.
Правда, один раз ему все равно не повезло – его заметили двое приезжих, но тогда он выкрутился. Второй раз ошибку допустить нельзя, тем более что в деревне постоянно крутятся новые оперативники, присланные в дополнение к старым.
«Идиоты! – фыркнул Родион. – В малюсенькой деревне не могут найти убийцу».
Он вспомнил про мужика, которого арестовали после его показаний, и неприятная мысль кольнула Копушина: после второго убийства арестованного могут и отпустить.
Кто знает, что придет в голову придуркам, ведущим расследование. Если бы Родион мог, то сделал бы все, что только зависело от него, чтобы отец маленькой дряни, посмевшей ударить его, оставался за решеткой. Он помнил ее лицо – жалкое, растерянное, когда он с таким удовольствием смеялся над ней. О том, что потом пришел Лесник и что тот сделал, Копушин предпочитал не вспоминать, хотя глубокое, радостное удовлетворение поднималось в нем при одной только мысли: его обидчик лежит сейчас в морге с расколотым черепом, и патологоанатом вырезает из него печенку.
Насчет вырезания печенки Копушин придумал сам, поскольку понятия не имел, что именно делает с трупом патологоанатом. Но деталь пришлась ему по вкусу. «Надо бы запомнить, – сказал он себе. – Потом пригодится».
Впереди показалось раскидистое дерево, и Родион остановился, приглядываясь. Затем свернул с тропы и пошел по полю, раздвигая руками цветы и колоски.
