Даже не дышу толком, втрамбовывая неповторимый запах в себе без остатка.
—Спрашиваю еще раз: ты как себя чувствуешь? — шепчет мне в ухо, проезжаясь щетиной по исполосованной ласками коже.
—Я лучше всех, —отвечаю ему в грудь, прижимаясь губами к жесткому волосу. Мне и правда хорошо, никакие ощущения недомоганий не смогли бы испортить этот прекрасный момент.
—Хорошо, я должен отойти на час. Ты пообещай мне, что не будешь думать лишнего, хорошо? На завтрак что принести? Что хочешь? — Женя улыбается. Осматривая меня внимательным взглядом, от которого воспламеняюсь на раз.
Я бы лежала вот так вечность, и мне ничего больше не надо.
—Да что угодно, все равно, — улыбаюсь, откидываясь назад на подушки. Мы полностью соприкасаемся самым сокровенным в абсолютно голом виде. Настолько интимно, что мое тело предательски ноет, требуя продолжения, но я слишком хорошо понимаю, что к нему не готова и не буду готова в ближайшее время, если принимать во внимание саднящие ощущения между ног.
Пальцами проезжаюсь по лопаткам и оседаю на бедрах, выводя узоры.
Взгляд упирается ниже и замечает черные линии, по которым я начинаю вести, обводя контуры замысловатого тату.
Сглотнув слюну, тянусь в сторону, чтобы рассмотреть подробнее, все еще порхая пальчиками по рисунку. Это птица? Да, похоже на птицу, одну и вторую, чуть ниже первой. Немного странно как для мужского тату, но обводя указательным пальцем эту красоту, в голове рождаются какие-то теплые чувства.
—У тебя тату, красиво, —мечтательно произношу, рассматривая мелкие детали.
Рисунок необычный и выполнен с подробностями.
Женя перехватывает мою руку и притягивает к губам, целуя пальцы, а затем спрашивает:
—Нравится?
—Очень красиво, я бы тоже хотела такую.
—Не надо портить свое тело, малыш, и это больно, а ты такая нежная у меня.
От простых слов я расплываюсь мороженым на солнышке, подняв такой же поплывший взгляд на мужчину. Так много вопросов и страхов крутятся сейчас в моей голове, что это точно отображается на лице.
—Жень, что будет, когда…
—Папа узнает, да?
Он ухмыляется, махнув головой при этом.
Взгляд опускается на мою оголенную грудь. Женя рассматривает ее с особой скрупулезностью, пока мои внутренности будто на вертеле вращаются, а трепет поглощает тело…
—Да.
—Он меня подвесит за яйца в своем кабинете и будет лупить, пока я не откинусь, — с юмором произносит мой телохраниетль. Кровь моментально стынет в жилах, а страх пробирается по коже вверх, локализуясь на шее. Душит.
