Только в этот раз Салем не пострадал, скелетики переделали один стул под него и теперь в столовой стоял «детский» стульчик. Вернее – «кошачий». У него была пара ступенек, чтобы шерстяной мог легко забраться, и мягкая подушечка. Ну конечно, с его-то мехом ему на деревяшке жестко сидеть…
Колин был с утра молчалив, он периодически спрашивал, запомнила ли я чего-нибудь из того, что вчера писала, но в памяти отразилась лишь классификация. То ли мозг еще не проснулся, то ли ночью он уже спал и руки писали на автомате. Так что порадовать некроманта мне было решительно нечем.
Он повздыхал, но принял это во внимание. А потом Эл принес мне плащ, сумку с конспектом и карандашами, а так же, кобуру и пистольницу, с содержимым, естественно. И у меня проскользнула мысль… На сколько бы мне было легче на земле, имей я у себя вот такого вот помощника? Правда, мысль быстро улетучилась из голову, потому что стоило нам с Колином подойти к порогу, как кот истошно заорал и перегородил дорогу.
Салем выгнул спину, распушил хвост и вообще выглядел угрожающе.
Его протяжное мяуканье навеяло не очень хорошие мысли. Если почитать какие-нибудь мистические рассказы, то там вечно животные ведут себя странно перед какими-нибудь событиями. С другой стороны, этот котяра вообще странный.
– Слушай, а у вас бешенство бывает? – я повернулась к Колину, который явно прикидывал, как обойти разбушевавшийся черный шерстяной комок.
– А что это? Приступы ярости? Бывают.
– Да нет. Болезнь такая, микроорганизм, вирус, который попадая в организм нарушает работу нервной системы, заражение возможно при укусе больным животным другого животного или человека до крови, или если оно обильно слюной польет на открытую рану.
С такой болезнью не живут дольше двух недель, чаще, не больше недели. Это стопроцентная смерть. И больные очень агрессивны во второй стадии, – сказав это я уставилась на кота, он же мгновенно успокоился и посмотрел на меня, как на идиотку.
– Видишь, Салем не болен, – с укоризной сказал Колин. – Кот, ты хочешь ехать с нами? – Вместо ответа котяра подошел ко мне и, встав на задние лапы, потянул ко мне передние.
– О, как это мило! – тут же воскликнул Элвин. – Какая же он душечка. Вредный гаденыш, конечно, но очаровательный.
– Ладно, – сдалась я. И правда, в эти глаза нельзя было смотреть сурово. Пришлось подхватить его на руки. – Только когти, чур, не выпускать. Я не хочу, чтобы моя одежда страдала от общения с тобой.
– Хорошо, что Нейтон этого не слышит, – усмехнулся Колин.
