– Высшая темная.
– Сэр… Я все понимаю, но вы тоже войдите в положение, – замялся охранник и сделал шаг назад. И вроде, по-хорошему нужно сдать пистолет и прекратить весь этот цирк. Но он – единственное, что связывало меня с родным миром, не считая одежды. И поэтому я была готова бороться за него до конца. Видимо, эта мысль отразилась на моем лице и нас все-таки пропустили.
– Что-то я не знаю не о каких разработках… Хотя и оружие такое вижу впервые. С островов?
– Отца, – я нагло вру. – Все что осталось от родины и родных, – в каком-то смысле это так и есть.
– Что же, сочувствую вам, но в следующий раз оставьте его дома, чтобы у нас не было проблем. И чтобы не тратить время.
– Хорошо, – тут наши мысли совпали, об этом я уже тоже подумала. Охранники ведь меняются, а каждый день спорить и выглядеть дурой мне не очень бы хотелось.
Мы вольготно устроились в кабинете, куда нас провели по просьбе начальника тюрьмы, я открыла список и показала его Либрему, тот сделал вид, что на секунду задумался и попросил одного охранника привести Тейта.
Я подождала ровно минуту, изображая скуку, а потом снова залезла в список и потыкала в него пальцем, обращая внимание начальника. Мол, не того вызвали. Тот моментально среагировал и рванул вслед за первым, но вряд ли успел. Через десять минут привели одного из старших.
– Генри Местор, прошу, садитесь, у нас есть к вам несколько вопросов, – очень доброжелательно начал куратор.
– На которые я не собираюсь отвечать, – спокойно проговорил мужчина, не отрывая при этом взгляда от меня.
Я же, совершенно не стесняясь, разглядывала его.
Он не выглядел как прожженный бандит, совсем нет. Аккуратная прическа, здоровые зубы, крепкого телосложения, но без перегибов, выдержанный. Его скорее можно было представить на месте Либрема, но… Преступники бывают разными. Часто за маской стеснительного добродушного соседа прячется вор или убийца. А иногда и любящий муж, с улыбкой обнимающий жену при посторонних, дома превращается в хитрого тирана, жертве которого даже нечего предъявить полиции.
Такое я тоже видела. И тут я вспомнила, у Беляковского старшего был такой же участливый взгляд. Взгляд, благодаря которому хочется открыться человеку, если его не знаешь. А если знаешь… То мороз пробегает по коже.
Либрем долго-долго задавал ему вопросы, про то, где он был и что делал в день штурма, за что отвечал, куда планировалось поставить пыльцу и рабынь, где они взяли сырье и девушек, но Местор, как и сказал, не ответил ни на один вопрос.
