И вон тот на высоком берегу за рекой – тоже русских. Они использовали наши машины для передвижения по тылам.
– 079, – прочитал майор на башне русского танка. – Тот первый был 078. Сколько их еще осталось в этой группе русских? Или мы их перебили всех?
– Один танк ушел. Переправился и ушел. Преследовать было нечем, командир батальона сообщил по рации, что в этом районе действует одиночный русский танк.
– Ужасно, – пробормотал майор, идя по траве, обожженной взрывами. – Они опять смогли вырваться из нашей ловушки.
Мы рассчитали их маршрут, направление. Мы им построили мост взамен разрушенного во время боев. И они прорвались. Пусть одним танком, но прорвались. Я думаю, что ушел от нас как раз командир их группы. Что же это за человек такой? Я бы очень хотел познакомиться с ним. Очень, Отто, понимаете?
– Боюсь, с нас спросят за такие потери, господин майор, – тихо сказал лейтенант."
"– С нас? – Штанге резко повернулся к своему помощнику. – А почему с нас? Это батальон егерей, усиленный ротой танков, не смог взять небольшую группу русских диверсантов и потерпел поражение.
Они не смогли, а не мы. Мы им русских подали на блюдечке! Два танка, Отто, у русских было всего два танка! Правда, эти их «Т‐34» для нас большой сюрприз. Мы не рассчитывали столкнуться с такой техникой русских. В генералитете царит паника, срочно летят технические задания на разработку и ускорение выпуска новых моделей средних и тяжелых танков для вермахта.
– Где мы будем теперь искать этот русский танк?
– По-прежнему там.
Он будет искать генерала Казакова, а мы – их обоих. Мы с ним встретимся, я еще увижу этого русского. Этого матерого аса, наверняка ветерана испанской и финской. Седовласого полковника, да еще с таким количеством орденов от своего коммунистического правительства, которого нам с вами, Отто, никогда не заслужить. Другого бы на такое дело не послали.
Глава 6
Танк остановился, Алексей наконец разжал затекшие руки. Тишина навалилась такая, что заложило уши.
И только спустя минуты он различил щебет птиц, шелест листьев над головой. Откинувшись спиной на башню танка, он посмотрел на раненого майора, которого держал руками почти полтора часа бешеной гонки по бездорожью. Сорокин был без сознания, и это настораживало. Надо, чтобы работал мозг, работало сердце, надо его приводить в чувство.
Оказывается, Логунов давно открыл люк и смотрел по сторонам, высунувшись по пояс.
– Ну, кажется, место тихое.
