Боец прижимал к ране на груди начальника штаба плотно свернутое полотенце, изо рта полковника ручьем лилась кровь на петлицы, на грязную нательную рубаху, поменять или постирать которую не было возможности уже две недели.
– Яков Тимофеевич, как же ты, а? – Казаков присел на корточки возле полковника и поднял его голову. – Сейчас, потерпи. Ребята носилки сделают, и мы тебя в лес, к сестренкам нашим. Перевяжут тебя.
– Нет, – хрипел полковник и пытался схватить Казакова за рукав, – не надо. Товарищ генерал… Николай Степанович… Я все думал, как немцы нам все время на пятки наступали…
– Так с каким шумом идем-то, – кивнул генерал.
– Немудрено.
– Нет, не так… Рация. Не выходите в эфир больше. Игошин вам доложить не успел… Они у немцев радиопеленгаторы видели…
Рука полковника соскользнула с рукава командира и упала на траву. Лицо Казакова исказила гримаса боли. Всего-то они вместе прослужили с Тополевым несколько месяцев, а как успели понять друг друга, сработаться. Какая потеря! Какой начальник штаба был! Умница! «Эх, Яков Тимофеевич, что ж ты меня одного-то оставил?»
Подбежали бойцы с двумя большими жердинами, начали просовывать их в рукава расстеленных шинелей, готовя самодельные носилки, но тут же замерли, поняв, что раненый полковник умер.
– Давайте, что встали! – прикрикнул на бойцов Казаков. – Понесем, пока не найдем где похоронить. Нельзя оставлять его.
Командир армейской группы генерал фон Рутцен провел совещание, пока его вещи заносили в здание и обустраивали его личную комнату. Два часа назад он прибыл в Слуцк, решив здесь оставить свой штаб.
И теперь после совещания у генерала было двадцать минут на осмотр здания, в котором, как его проинформировали, располагалась старейшая гимназия, основанная еще Радзивиллами в начале XVII века. Генералу хотелось пройтись перед обедом по старинным залам здания, построенного в духе классицизма. Генерал любил древнюю архитектуру, любил историю и всегда говорил, что не будь он военным, то обязательно стал бы ученым-историком.
Адъютант, сопровождавший генерала во время этой экскурсии, успел немного почитать литературу по истории зданий в Восточной Европе и вполне мог поддержать разговор со своим шефом.
– Видите ли, Фридрих, – генерал заложил руки за спину и прошелся по пыльному паркету большой бальной залы, – славянам нельзя оставлять такие дворцы и исторические здания. Иначе они могут возгордиться своим прошлым. А великое прошлое для них кануло в Лету. Сегодня их участь – обслуживать великую нацию.
