Поднявшись на самый верх, Соколов осмотрелся, но так и не увидел танка Лугового. Молодец, сержант, мысленно одобрил он действия командира отделения.
– Бурун, на малых, – приказал Алексей механику-водителю, осматривая бровку склона и деревья поодаль.
Выскакивать на самый край нельзя – осыпается земля, там нет скалистой породы, только каменная мелочь. Загремишь вместе с машиной на дорогу. Придется точно командовать Буруну, а он может не услышать вовремя. Значит, по старинке: ноги ему на плечи и дублировать команды.
И Никонову дублировать придется жестами. Там пехоты до черта вместе с танками. Придется стрелять, чуть ли не чередуя бронебойные снаряды и осколочные. Осколочных больше нормы, а бронебойных совсем мало. Мазать нельзя.
Тишина висела в воздухе тяжелая, как удушливый дым от горящего и чадящего танка. Соколов провел рукой по шее и расстегнул воротник гимнастерки под комбинезоном. Не по уставу, да не до этого сейчас. Он набрал полную грудь воздуха и с силой выдохнул.
И тут прорвались звуки. Сразу много, как будто там вдалеке они все стояли и ждали, готовились. Шум моторов и лязг гусениц как будто вспучился и заполнил дорогу внизу. Сразу всю! По всей ширине и по длине до самого горизонта на западе. Соколов увидел их. Впереди шли пять танков, за ним несколько бронетранспортеров с крупнокалиберными пулеметами на турелях над головой водителя. Дальше тупорылые чужие грузовики с тентами над кузовами, а потом… Танки, бронетранспортеры, снова грузовики.
И насколько глаз хватало, шло железо, урчало моторами. Пыхтело выхлопными газами. И все это смрадное чудовище перло на восток. И ждали их здесь в низинке да на склонах овражка всего три советских легких танка.
Первый выстрел прозвучал! Это пушка танка Доброжина. Потом еще один выстрел и еще. Что он делает? Три выстрела подряд! Сожгут же! «А может, он и прав, прав, сибиряк, а я не додумался», – спускаясь в люк, подумал с досадой Соколов. Пока его не ждут, пока есть эффект неожиданности, он поступил правильно.
Три снаряда на расстоянии, как раньше в Мировую говорили на флоте, «револьверного выстрела», с 200 метров. Для танка это почти в упор. Прижав лицо к панораме, молодой командир сразу увидел, что снизу поднимается копоть, и услышал, что там поднялась стрельба. «Подбил ведь, сибиряк, подбил! Запер их. А теперь мы ему поможем».
Руки крест-накрест. Левая на механизме подъема орудия, правая на рукоятке поворота башни.
