Третья танковая рота 86-го танкового полка механизированного корпуса. Попал в плен оглушенным, когда мой танк подбили. Экипаж погиб, я воевал в пехотном подразделении. Танков у нас не осталось совсем. Мы из окружения выходили почти две недели, мне вот не повезло.
– Подождите, подождите, Воеводин! – Алексей присел рядом с раненым. – Мехкорпус? Мехкорпус генерала Казакова?
– Так точно. А что?
– Да как вам сказать, – нахмурился Соколов, понимая, что рассказывать о своем задании нельзя. – Просто слышал, что мехкорпус ваш попал в трудное положение и почти весь погиб, пробиваясь из окружения.
Неизвестна судьба и самого генерала Казакова.
– Да неделю назад был жив, – пожал танкист плечами.
– Расскажите. – Соколов посмотрел в глаза танкисту. – Расскажите, как пробивался ваш корпус, о последних его днях.
– Да что там рассказывать. Я ведь много и не знаю, что я – командир башни, командир танкового отделения. Отходили с боями, контратаковали. Что там в головах у начальства, мы не знали. Знали, что отступаем, сердце жгло стыдом.
Людям в глаза смотреть было страшно. Потери были большие, это точно. Потом, это уже после Слуцка было, приказали выделить и оставить два полка на танкоопасном направлении, а что там от полков-то осталось. Не особенно, видать, в штабе армии понимали, что корпус – уже не корпус. А потом немцы прорвались, нас отсекли. Я слышал, что они с другими частями вышли к нашим. Такой приказ у них был из штаба. А штабу корпуса пришлось отходить самостоятельно. Два раза нас зажимали крепко.
Нас сначала полк был, вместе с танковым батальоном, батальоном связи, зенитной батареей. Потом по численности чуть меньше батальона. А когда на прорыв пошли под Бобруйском, то снова нас на части немцы порвали. С Казаковым выходило нас человек сто пятьдесят, наверное. Когда меня оглушило, наверное, уже и того меньше.
– Как остатки штаба корпуса шли? Севернее Бобруйска?
– Так точно.
– С вами какие-то гражданские еще выходили из окружения?
– Да, какие-то из партийных работников. Им оставаться никак нельзя было.
Немцы коммунистов сразу в расход пускали. Не разбираясь."
"Соколов достал карту и еще с полчаса разбирался с танкистом, как шел штаб генерала Казакова, каким мог быть его дальнейший маршрут. Бывшие пленные с ранеными на самодельных носилках стали уходить к лесу. Кто-то разувал убитых немцев, примеривая их сапоги взамен своих разбитых, рваных солдатских ботинок. Собирали оружие, рожки от автоматов, обшаривали карманы немцев в поисках сигарет.
