Лента дороги протянулась по узкой полоске безлесного пространства. Справа она терялась за стеной высоких сосен, поднимавшихся на небольшой холм, слева уходила на открытый участок. Где-то там была Липовка. До нее от основной железной дороги по этой ветке, если верить карте, почти 120 километров. Значит, в поселке есть что-то такое, ради чего туда тянули в свое время железнодорожную ветку. Поселок маленький, населения там пара тысяч человек. Вряд ли туда провели железную дорогу просто для того, чтобы сделать пассажирскую железнодорожную станцию.
Пленные ломами поддевали искореженный рельс. Неподалеку лежали несколько расщепленных шпал. Кажется, это не результат бомбежки. Наверное, из-за времени полотно пришло в негодность и вагон просто сошел с рельсов, тяжелый вагон. Он съехал с насыпи и разворотил полотно. Вон он, лежит на боку. Из него высыпались толстые сосновые бревна.
– Не подобраться к ним по-тихому, – с сожалением сказал Логунов, покусывая травинку. – С другой стороны лес ближе к «железке» подходит, но все равно этого мало.
Метров двести оттуда, как считаете?
– Да, пожалуй, – пробормотал Соколов и отложил бинокль. – Тут что-то придумать надо.
– А если на нашем трофейном грузовичке подъехать? – предложил сержант. – Вы немцам ручкой помашете из кабины, по-ихнему чего-нибудь крикнете, мол, привет, ребята, как дела.
– Да? И впятером перестрелять двадцать фашистов? – с сомнением спросил Алексей. – Мы один залп дадим, по одному немцу убьем, а остальные из нас решето сделают. И нельзя нам танк бросать, кого-то надо оставить.
Бабенко точно должен с ним остаться.
И тут Соколов повернулся к своему сержанту, блестя глазами.
– Слушайте! Так и не надо танк оставлять! Все же просто, Василий Иванович. И танк, и машина пойдут к железной дороге. Машина первая – они увидят, что она немецкая, с немецкими номерами. Жалко, что мы не удосужились, не догадались обзавестись немецкой формой или хотя бы их головными уборами, а то бы все вообще просто было.
– Ну? – спросил Логунов, не понимая еще задумки командира, но видя по его глазам, что тот своей идеей «загорелся».
– Сажаем Николая за руль, я рядом в кабине. Оба без пилоток, черные комбинезоны сойдут издалека за немецкие, а когда ближе подъедем, их убедит мой немецкий язык. За машиной спокойненько пусть едет наша «тридцатьчетверка». Пусть думают, что трофейная, можно даже башню назад пушкой повернуть. Она нам будет не нужна. Нам пулемет будет нужен. А уж Омаев свое дело сделает, у него глаз как у орла.
