Надо отдать ей должное, Лизон не умерла от удивления. Обморока она тоже счастливо избежала.
– Гроттерша? Что ты здесь забыла? – спросила она ледяным голосом.
– Извините! Я зайду в другое время! – поспешно сказала Таня и попыталась выскользнуть за дверь, но не тут-то было.
Зализина резво вскочила с колен Бейбарсова и двойной красной искрой захлопнула дверь перед носом у Тани. Более того: поперек двери прошли две железные полосы с гвоздями.
– Нет уж, Танечка, погоди, раз пришла! Или ты подглядывала? – сладко спросила Зализина.
– Именно это я и делала, – заверила ее Таня.
По другому с Лизон разговаривать было невозможно. Лишь лобовые ответы ее обезоруживали. Зализина на миг стушевалась.
– Ясно. Что, чужое счастье спать не дает? – спросила она.
– Не дает, – согласилась Таня.
– А что же твой Валялочкин? Ах, ну да: первым делом калечные зверушки, а гроттерши вторым номером и строго по записи! – ехидно заявила Лизон.
Таня промолчала. Быстро же Зализина забыла Ваньку! А давно ли поджидала его на каждом углу, назойливая, как приставучая маголодия? Разумеется, теперь у Лизон есть Глеб, ее патентованная собственность.
Теперь мы выцарапываем глазки за него, а Ванька может катиться на все четыре стороны.
Лизон настороженно разглядывала Таню, подкарауливая каждую реплику. У Зализиной была скверная, прямо убийственная привычка: едва вы открывали рот, чтобы что-то сказать, как она искоса, по-птичьи, но очень зорко, заглядывала вам в рот, точно врач-стоматолог, прикидывающий, на какой объем работ можно рассчитывать.
– Что молчишь, Гроттерша? Совесть колбасит? Не дает мне в глазки смотреть? – спросила Зализина.
В ее голосе появились знакомые кликушеские нотки. Таня быстро взглянула на перстень Феофила Гроттера, точно прося, если что, подстраховать ее.
– Лизон… ты больной человек… – сказала она.
– А… ну конечно! Это же я к тебе пришла! Я подслушивала! Я ворвалась, когда Глебушка мечтал о нашей свадьбе!
«Это теперь называется: Глебушка мечтал о нашей свадьбе!» – подумала Таня.
Зализина выкрикивала еще что-то, но Таня не вслушивалась, с любопытством поглядывая на Бейбарсова. Ей казалось, что Глеб ведет себя с хладнокровием, которое можно встретить у хозяина моськи, облаивающей прохожих. А что ему еще делать, раз такая собака досталась? Усыпить ее? Каждый раз вопить, зажимать ей пасть и бросаться с извинениями? Бесполезно. Проще ограничиться понимающей тонкой улыбкой и эдаким коронно-бейбарсовским взглядом. Голос Лизон мало-помалу утихал.
