– Ну-ка, ну-ка! С этого места, пожалуйста, совсем подробно! Как сказка «Колобок» в пересказе для идиотов!
Таня поведала Ягуну и Ваньке о странном маге, которого видела на океанском берегу. Она ощущала, что рассказ ее звучит сухо и лишь вчерне передает суть. Сама же, закрывая глаза, она ясно видела страшную фигуру, которая, стоя на песчаной косе, сыпала в океан алые искры. Как же скудны слова! Как мало действительно важного можно ими выразить и передать! «Лучше один раз увидеть, чем сто раз оглохнуть», – как говорил порой Ягун.
– Может, этот маг на берегу и был Зербаган? – предположила она.
– Шут его знает, скорее всего, он и был… Количество придурков такого масштаба ограниченно даже на Буяне. Страна должна знать своих уродов! – философски произнес Ягун и вновь принялся перекладывать карточки, к которым теперь добавилась еще одна. Карточка эта содержала лаконичную запись: «Зербаган и океан».
– А при чем тут Семь Пней и Бейбарсов? – спросила Таня, разглядывая карточки.
Ягун с сомнением пожевал губами, размышляя, говорить или нет.
– Семь Дыр-то? Очень даже при том… Ну ладно! Как говорится, деньги на бочку, селедку в помойку, тайны на стол! – решился наконец он и рассказал о Семь-Пень-Дыре и наляпах, а заодно о разговоре, подслушанном на Лестнице Атлантов.
О Бейбарсове он упомянул совсем вскользь, почти застенчиво, поскольку эта часть истории была известна ему через Зализину, а все, что она говорит, нужно перепроверять.
– Медузия согласилась подсидеть Сарданапала? Не верю, – сказал Ванька.
Он сидел на подоконнике и кормил Тангро мелко нарезанными кусками мяса, которые давал ему пинцетом.
– Я тоже не верю. А если ради школы? – с сомнением протянул Ягун.
– Исключено. Элементарная двухходовка. Первый ход: преподов натравливают друг на друга. Второй: если Медузия сменит Сарданапала и школа останется без его защиты, с Тибидохсом сделают все, что захотят… Доверять честности Бессмертника все равно что допустить, что взбешенного Гломова можно связать макаронами.
Не может быть, чтобы Медузия этого не понимала, – сказала Таня убежденно.
– Но она согласилась. Я сам слышал, – пожимая плечами, проговорил Ягун.
Моральному чутью Таньки он доверял больше, чем своему, так как сам, по собственному выражению, хромал на мораль.
– Возможно, Меди хочет выиграть время. Кто я такая, чтобы судить о ее поступках? – спросила Таня.
Ягун потрогал свое оттопыренное ухо.
