Казалось, душа бодрилась и ни за что не желала признать себя несчастной. Эйдос не может погаснуть, пока он борется. И в этом, возможно, залог его вечности.
– Я вот что подумал! А что, если вам попытаться полюбить друг друга снова? Тогда условие клятвы формально будет соблюдено. Башне Привидений не к чему будет придраться, – предложил Ягун.
Таня и Ванька удивленно оглянулись на него. Они-то ничего не слышали. Ягун не знал, поняли ли его влюбленные, однако запах духов усилился. Смех и стоны стихли. Играющий комментатор облизал губы.
У них был меловой, непривычный вкус.
– Ну что, пошли? – спросил Ягун.
Держа наготове перстни, они осторожно двинулись по бесконечному коридору призраков. Карлик Бобес окончательно очнулся уже после того, как они ушли. Прошипев что-то, он встал. Сморщенное личико его выражало крайнюю досаду. Погрозил кулаком стене, в которой, пробуждаясь, звенели эйдосы влюбленных, и с видом побитой собаки потащился искать хозяина.
Глава 9
Любовь – это такое имя
Чтобы понять себя, нужно первым делом разогнать всех, кто уже понял себя и лезет понимать других.
Ягуний Птолемей Селевк ПервыйЯгун, откровенно говоря, не очень любил думать. В смысле, думать серьезно, глобально и с анализом, как думают истинные «шурасики». Думают, точно ворочают многотонные камни. Ягун чаще думал поверхностно, стремительным кавалерийским наскоком. Налетел, потревожил, растрепал и скорее назад, пока враг не собрался в кулак, чтобы дать отпор."
"Однако в это утро обстоятельства складывались так, что Ягуну никак нельзя было отвертеться от серьезных размышлений.
Слишком много накопилось поводов. Сразу после завтрака Ягун отправился в свою комнату и уселся за стол с твердым намерением думать. Однако ему, как назло, думалось совсем не о том. То он вспоминал, что собирался проверить тягу пылесоса, то приходило на ум, что Тузиков сегодня за завтраком смотрел на Лоткову взглядом даже не дружеским и вообще клеился к ней, как жвачка к подошве. Ну и всякая прочая ерунда.
Чтобы не оставить себе отговорок, Ягун проверил тягу пылесоса, а Лоткову заманил к себе в комнату и велел ей сидеть на диване, вдохновляя его на раздумья.
Однако, просидев минут десять, Лоткова упорхнула от играющего комментатора, заявив, что у него в комнате воняет чешуей.
– Ну и что? Если бы от меня воняло чешуей – это я понимаю, а то в комнате! Чего, потерпеть нельзя? – огорчился Ягун.
Лоткова мельком поцеловала его в сердитый лоб и унеслась куда-то. Ягун остался в не очень гордом одиночестве.
