Коля торжественно пообещал, что он попытается не смеяться.
– Немного радоваться все же можно. Тебя это будет только наполнять силами! Уж я-то знаю! – заверил он Ягуна.
– Верю, во все верю, Колян! Я по жизни доверчивый, – сказал Ягун.
Его наконец перестало пучить, и он смог вздохнуть спокойно. Одновременно он с опозданием понял, почему у Поклепа, который привез Колю в Тибидохс, был такой полуживой вид. Должно быть, во время полета Коля боялся и… со всеми вытекающими.
– А чего ты плакал-то? Ты же уже взрослый такой мужик… Лет двенадцать-то есть? – покровительственно спросил он у Коли.
– Де… десять… почти."
"– Отличный возраст – десять лет! Самый расцвет юности! Столько всяких дел: пылесосы, авантюры, циклопов дразнить. А ты плакать на лестнице! Это, брат ты мой, не дело! Ты же, брат ты мой, подрастающее поколение… Скоро я буду стар и дряхл, и весь груз магического мира ляжет на твои плечи, сын мой Коля! – сказал Ягун, с удовольствием принимая важный вид.
Коля Кирьянов слушал его с таким восторгом, что играющему комментатору стало неловко.
В животе опять что-то забурлило. Ягун понял, что градус восторга Коли необходимо срочно понизить.
– Так чего ты плакал-то? – повторил Ягун уже менее пафосным голосом.
– Меня дразнят!
– Тебя? Ну, они, блин, смертники в натуре!.. – изумился Ягун.
Кирьянов вздохнул.
– Кто дразнит-то? Однокурсники? – уточнил Ягун.
– Да многие… Говорят, что я косоглазый и тощий как гли… глис…
– Спокойно! Я понял! Пусть это будет червяк!.
. Дыши глубже! – в тревоге крикнул Ягун, обнаруживая в правом глазу Коли вполне уже созревшую слезу.
Кирьянов задышал, и мозг у играющего комментатора перестал плавиться.
– Ерунда! – сказал Ягун. – Слушай меня, брат мой, и запоминай. Будешь цитировать своим детям, а они детям своих детей… Идеальных людей не бывает! У каждого есть хотя бы один недостаток. Кто-то толст, у кого-то лицо в прыщах, у кого-то ноги кривые, у кого-то фамилия звучит как у потомственного кретина или на зубах пластинка… И разумеется, находятся люди, которые счастливы об этом напомнить, чтобы жизнь медом не казалась.
Вы злитесь, втайне страдаете, пытаетесь отшутиться, выискиваете убийственные фразочки…
– Они почему-то не срабатывают! – перебил Коля.
– Ты мудр, сын мой. Разумеется, они не срабатывают. А почему? Потому что тебе обидно и больно, а эти пиявки всегда чутко реагируют на чужую боль. Их не проведешь.
