Если атлант что-то и заметил, то пройдет минут десять, прежде чем до него дойдет, что кто-то нагло спрятался за его ногой, и еще минут двадцать, прежде чем он сподобится – если ему придет на ум так печально пошутить! – наступить на Ягуна. Однако через полчаса Ягуна в тесной нише уже не будет.
Несколько секунд прошли в томительной тишине, а затем Ягун увидел доцента Горгонову. Медузия с озабоченным видом поднималась по лестнице со свечой в руке, прикрывая огонек ладонью. Почти сразу навстречу ей из темноты вынырнула грузная фигура в плаще.
Услышав шаги, доцент Горгонова остановилась и спокойно подняла голову. Ее волосы отливали медью. Их пряди негромко шипели, точно прикидывали, не превратиться ли им в змей. В темных глазах Медузии отблескивало пламя, отчего казалось, что свечи как минимум три. Одна самая маленькая в руках и две грозных и жарких – в глазах. Выглянув из-за ноги атланта, Ягун потерял равновесие и, пытаясь обрести его, оперся лбом о мраморную икру гиганта. Атлант пошевелил пальцами.
Минуты через три, понял Ягун, до атланта дойдет, что ему щекотно. А там он или заржет басом, или лягнет его ногой. Если и не сейчас, то рано или поздно.
– Это вы, Медузия? – услышал Ягун неприятный голос.
– Вы угадали, Зербаган. Чтобы узнать человека со свечой с двух шагов, не нужно быть прозорливцем, – с насмешкой отвечала Медузия.
Ревизор откинул капюшон. Мелькнула желтоватая рука со сросшимися пальцами, соединенными перепонкой. Резкий ответ Медузии, казалось, смутил Зербагана.
Его неподвижные, круглые как у рыбы глаза, мертвенно уставились на Горгонову.
Зербаган был не один. На лестнице что-то зашуршало, и Ягун увидел карлика, который с величайшей осторожностью сползал животом с высоких ступеней. Перед тем как доверить очередной ступени свое слабое тельце, он долго ощупывал ее носком. В момент, когда он тянул носок, он произносил «у-у-у!», а когда ставил его, произносил «пых». В результате перемещения карлика сопровождались непрерывным бормотанием «у-пых! у-пыых! у-пыыыыыых!».
Ревизор, как и прежде, не обращал на своего секретаря Бобеса ни малейшего внимания.
– Как ваши дела? – прохрипел Зербаган, обращаясь к Медузии.
– Благодарю, отвратительно.
– Зачем же благодарить? Я только хотел проявить вежливость!
– Благодарю. Я так и поняла… Я вас слушаю, Зербаган! Давайте перейдем сразу к делу. Признаюсь, я пришла исключительно из любопытства, такой глупой и нелепой показалась мне ваша обратившаяся в пепел записка.
