Ее взгляд удерживает мой, пока я, то спускаюсь к ее груди, стройным бедрам и длинным ножкам, то снова впиваюсь в аквамариновые кристаллы яростным горячим взглядом. Она сейчас олицетворяет собой самый желаемый из соблазнов и самый запретный.
«Не позволяй женщине управлять собой». Главная заповедь моего отца. И я близок к тому, чтобы позволить себе сдаться, позволить вовлечь меня в ее игру. Хитрая, вероломная, маленькая… горячая, такая вкусная, что нет сил отказаться. Неверная. Расчетливая, лживая, красивая, свихнуться можно, насколько красивая.
Разум отключается напрочь, когда мой взгляд медленно и жадно изучает изгибы ее тела в полупрозрачном сексуальном белье. Маленькие соски натягивают кружево лифчика, так и манят прикоснуться к ним. Я опускаюсь коленями на край кровати, стаскивая через голову футболку, уже готовый прыгнуть в этот омут сладострастия и безумной похоти. Мой член требует отключить все доводы рассудка и взять то, что она предлагает. Разве я не говорил ей миллион раз, что она шлюха? И если она приняла свою роль, то почему я должен размышлять и искать причины ее капитуляции.
С губ срывается неконтролируемый стон, когда Мэл выгибает спину, чуть разводя в стороны колени. Ее трусики из прозрачной ткани не скрывают ничего… Мне стоит только протянуть руку, чтобы дотронуться до нее, и проверить так ли она возбуждена и готова, как хочет показать мне.
– Решила убедить меня не продавать твою тощую задницу в бордель? – хрипло спрашиваю я, медленно скользя пальцами по ее стройной ноге в, шелковистом на ощупь, чулке.
Я вижу, как вздымается ее грудь с острыми сосками, которые не могут лгать в отличии от ее глаз. За моими грубыми словами скрывается неудовлетворенное желание, которое требует выхода. – Роль шлюхи тебе к лицу, Мэл. Виртуозная игра. Я потрясен.
– Покажи насколько, Джаред. И я докажу, что весь твой граем, который ты тут развел, не стоит и минуты наедине со мной.
– Невероятное самомнение, – ухмыляюсь, чувствуя, как горячее дыхание обжигает легкие.
– Смелее, Джаред, – сладострастная улыбка попадет в цель, когда я смотрю в ее потемневшие глаза.
Никакой прелюдии. Ни одного долбанного поцелуя.
Я оттрахаю ее так, как она этого заслуживает, жестко и грубо. Она ни капли удовольствия не получит, как я и обещал. Будет кричать и просить меня остановиться. Но никакой пощады не будет. Я слишком долго ждал возможности спустить себя с цепи, дорваться до ее маленького тела, поглотить, распять, заполнить собой.
